«Гроза» против «Барбароссы»

– Не совсем понимаю, – ответил я, – хотя и догадываюсь.

– Правильно, майор, – сказал полковник, доставая из-под стола бутылку массандровского вина, а из выдвижного ящика тумбочки – два маленьких серебряных стаканчика. – Давай выпьем за знакомство, за новоселье… и вообще, за удачу – эта ветреная девка тебе там понадобится.

Выпили, помолчали. Вино действительно было хорошим. Такое запивать или закусывать – просто варварство. Дав мне насладиться теплом, прокатившимся по телу от желудка к голове, полковник продолжил разговор.

– Итак, майор, – сказал он, – завтра у тебя первый поиск, а потому времени на раскачку нет. В первую очередь необходимо выяснить точную дату – это надо нашим технарям для каких-то там расчетов. После этого будем решать, продолжать работать на этой площадке или идти дальше. Но точную дату надо определить обязательно…

– А для чего все это, товарищ полковник? – под влиянием выпитого на голодный желудок вина я немного расхрабрился. Ведь обещал же себе воздерживаться от всяческого любопытства…

– Хороший вопрос, – сказал полковник Одинцов, разливая еще по одной.

– Чем-чем? – непонимающе спросил я, отхлебнув вина.

Нет, слово такое я раньше слышал, приходилось. Только вот о смысле догадывался весьма приблизительно. Помню только, что этой болезнью болеют преимущественно офисные либералы и прочий протестный электорат.

– Когнитивный диссонанс, – сказал полковник, ставя свой стаканчик на стол, – это такое состояние сознания, при котором может наступить разрыв мозга по причине катастрофического несовпадения жизненного опыта субъекта с наблюдаемой картиной мира. Доступно?

– Кхм… вполне, – сказал я. – Никогда не был склонен рвать свой мозг, всегда старался действовать по обстоятельствам, а итоги подбивал только после того, как падал последний враг.

– Вот это-то в тебе и ценно, майор, – кивнул Одинцов. – Ты никогда не удивляешься, по крайней мере, никогда не показываешь этого внешне. Такого, как ты, мы искали по всем округам и флотам. Было еще три кандидата, но ты оказался почти на месте, что и решило дело. Наша операция – и так дело недешевое.

– Я понимаю, – сказал я.