Случайная

Розы, подаренные, если так можно выразиться, мне вчера Александром, так и стояли в вазе у двери. Я то и дело кидала на них недовольный, хмурый взгляд, хотя и понимала, что цветы ни в чём не виноваты. Им просто не повезло. Как и мне.

– Я всё узнала.

Анька налетела на меня, навалилась грудью на стойку администратора и заговорила громким, восторженным шёпотом. Я на сестру исподлобья глянула, перевернула страницу книги записей, и всё же решила полюбопытствовать:

– О чём?

– Об этом московском гаде.

Он живёт в 603 номере. И завтра уезжает.

– Слава Богу, что сегодня последняя смена, и до пятницы я совершенно свободна, – съязвила я.

– Да я не об этом. Хотя, это, конечно, слава Богу. Но я о том, что нужно непременно забрать у него брошь.

Я перестала переворачивать страницы, на сестру посмотрела. Предостерегающе.

– Ань, ты чего удумала?

– Хочу восстановить справедливость. – Анька даже кулаком по стойке стукнула, но не сильно, чтобы внимания не привлекать.

– Мы не знаем, у него ли брошка, – пыталась я её вразумить.

– Вот и надо проверить.

– Как?

– Я же тебе говорю, я всё узнала. Его номер убирает знакомая мне девочка. Как только этот гад уйдёт, мы незаметно войдём в его номер, она даст нам карту от замка, и мы посмотрим.

– Ты сдурела? Что значит, незаметно?

– То и значит.

– Ань, ты дылда под метр восемьдесят, да и я на каблуках недалеко ушла. У нас не получится быть незаметными.

– Хватит уже язвить. Он же не на центральной площади ночует.

В коридорах людей немного. А мы войдём и просто посмотрим.

Я сверлила сестру взглядом, пытаясь решить, так ли серьёзны наши проблемы, раз она говорит о том, чтобы вломиться кому-то в номер с таким азартом, после чего решительно качнула головой.

– Я не пойду.

– А я пойду, – упорствовала Анька. – Просто из принципа. А если ты мне сестра, то ты меня одну не пустишь, – закончила она торжественно. Развернулась и отправилась прочь, вся такая гордая и решительная.

А мне оставалось лишь ругнуться ей вслед неслышно. Конечно, я не пущу её одну. Но если тёте Наташе придётся нам обоим передачки в тюрьму носить, то она будет расстраиваться в два раза больше. Это огорчает.

Единственный вечерний перерыв у нас был в шесть вечера и длился он полчаса. Позже начинался наплыв гостей, и вырваться хотя бы на десять минут становилось практически невозможно. Да и из-под пристального взгляда Петровича не удерёшь.