Драмы больше нет

Хотя, своими мыслями девушка никогда не делилась. Появлялась и исчезала всегда молча и незаметно. Только на моего отца и сестру глаза удивленно таращила, это я замечала, будто даже за полгода своей работы в этом доме, не сумела привыкнуть к тому, что они живые люди, и, по факту, её работодатели.

Я поторопилась спуститься по лестнице, бабушке улыбнулась, причем совершенно искренне. Подошла, позволила себя обнять и расцеловать в обе щеки. Это был обязательный ритуал. Потом я отстранилась и на бабушку посмотрела. Зоя выглядела, как всегда молодцом и очень элегантно, не смотря на свой возраст.

Точнее, на свой возраст она совсем не выглядела. Только домочадцы знали, что в последний год Зоя Аркадьевна стала быстрее уставать, чаще оставаться в постели из-за головной боли или скачков давления, а ещё жаловаться на ухудшившуюся память. По крайней мере, она сама говорила, что память стала её подводить. Всем остальным казалось, что она помнит каждую мелочь за свою долгую жизнь. Особенно то, что её когда-либо расстроило или разочаровало.

– Приехала пару часов назад, – сказала я бабушке. И тут же её похвалила: – Замечательно выглядишь.

– Спасибо, дорогая. – Зоя Аркадьевна кокетливо улыбнулась. – Жаль только, что для этого приходится прикладывать всё больше и больше стараний.

– Не говори ерунды. – Я аккуратно взяла бабушку за локоть. Посмотрела на Олесю, которая не подумала со мной поздороваться. Стояла и притворялась безголосой тенью. Что ж, я не гордая, я поздоровалась первой. – Здравствуй, Олеся.

Девушка на мгновение будто ожила, подняла на меня глаза, раздвинула губы, наверное, это означало приветственную улыбку.

– Здравствуйте.

Глядя на неё, мне захотелось вздохнуть. Наверное, трудно жить с такой бесцветной внешностью. На самом деле, как моль. Белесые, будто выгоревшие на жгучем солнце, волосы, такие же брови, довольно густые, большой нос, тонкие губы, и старушечья манера одеваться. Зоя на фоне своей молоденькой секретарши смотрелась яркой и манящей.

Зоя Аркадьевна тоже обернулась на свою помощницу, махнула той рукой.

– Иди, Олеся, отдохни. Я поговорю с внучкой.

На какую-то секунду Олеся видимо растерялась. Её взгляд заметался, после чего она забормотала:

– Зоя Аркадьевна, ваши таблетки… Через двадцать минут.

– Думаю, Настя подаст мне стакан воды, – хмыкнула бабушка. – В конце концов, она мне не чужая.

– Всё будет хорошо, Олеся, – заверила я девушку, стараясь быть максимально доброжелательной. – Мы посидим на террасе.