Единожды солгав

– И вы ни разу не приезжали в город за все двадцать лет?

Алёна всё-таки вздохнула, вздох вырвался сам собой.

– Меня не было в городе четырнадцать лет. Я уехала, когда мне исполнилось семнадцать. Окончила школу и уехала.

– Какую школу оканчивали?

Это очень напоминало допрос, и заставляло насторожиться.

– А в чём дело?

– Ни в чём, – спокойно отказался он. – Для протокола.

– Интересно, зачем вам для протокола моя биография?

– Алёна Викторовна, вы успокойтесь. Это стандартные вопросы. Школу там же оканчивали, в посёлке?

Алёна сверлила взглядом его равнодушное лицо, после чего нехотя ответила:

– Нет.

С десяти лет я находилась на воспитании в местном детском доме. Мать лишили родительских прав в отношении меня. Тогда детей у неё было трое, я самая старшая, она не справлялась, и меня забрали. А двоих младших оставили с ней.

– Ясно.

– Что вам ясно? – разозлилась Алёна.

– Что ничего хорошего в вашем детстве не было.

Алёна невольно поморщилась. Негромко проговорила:

– Ценный вывод.

Мужчина, наконец, оторвался от своих записей, поднял голову и на Алёну посмотрел. Очень внимательно.

– Лицо мне ваше знакомым показалось, вот и заинтересовался.

Алёна примолкла, нахмурилась. Глаза в сторону отвела, хотя, делать этого не стоило, знала, что не стоило. А мужчина закрыл папку с делом, прихлопнул её ладонью. А Алёне сказал:

– Не надо нервничать, Алёна Викторовна. Я много кого встречал, много чего помню, профессия у меня такая. А тут всё совпало.

Лицо ваше мне знакомым показалось, фамилия вашей матери… У вас ведь теперь другая фамилия?

Алёна смотрела на него, понимала, что её взгляд может казаться обречённым. Повторила:

– Я просто хочу похоронить мать и уехать. И больше никому ничего не напоминать. Себе в первую очередь.

– Город маленький, сами понимаете, – проговорил следователь. Алёне начало казаться, что он не просто интересуется, а проявляет чрезмерное любопытство. – Это вы сменили обстановку, изменили жизнь, повзрослели.

Вам ни к чему помнить прошлое. И это правильно. А уж за то, что узнал, простите меня. Наверное, не стоило вам этого говорить.

– Наверное, не стоило, – согласилась она, сверля взглядом усатое лицо. А потом ровным голосом сообщила: – Я вас помню. Я не забываю людей. Вы работали с подростками.

Мужчина неожиданно улыбнулся. Кивнул.

– Долго работал. И хочу вам сказать, что у меня тоже хорошая память на людей, на лица. Это, простите, профессиональное.