Дурман

Словно он расстроился из-за её поведения, необоснованной обиды или даже проявления юношеской вспыльчивости. Будто она не повзрослела. Взгляд, который Лёшка бросил на неё через стекло, был снисходительным.

– Поехали, – поторопила Ира водителя, торопясь закончить этот вечер. – Быстрее, поехали. – Откинулась на спинку сидения и закрыла глаза.

А Алексей чуть слышно хмыкнул, глядя на габаритные огни такси, затем поправил бабочку. Если честно, хотелось снять её, расстегнуть воротник рубашки, а ещё лучше, плюнуть на всё и отправиться в гостиницу, но посмотрев на часы, понял, что ещё слишком рано.

Он обещал родителям, что сделает всё, что в его силах, чтобы открытие выставки прошло на должном уровне. Ситуация и так была непростой, как выразилась мама: семья была на грани скандала, и они все должны были сделать всё возможное, чтобы его избежать. Алексей не совсем понимал, почему все должны это делать, и какую именно семью мама имела в виду, но ослушаться не посмел. Не тогда, когда мама говорила с ним серьёзным тоном с явным намёком на свершающуюся трагедию. Конечно, проблемы, а особенно их последствия, были несколько надуманы, но кто станет спорить с Софьей Вагенас, когда она прониклась ролью, что преподнесла ей жизнь? Уж точно не он. Правда, с «семьёй» мама, конечно, перегнула. И если личная жизнь отца, его женитьбы и разводы, ещё как-то касались Алексея, он хотя бы должен быть в курсе происходящего, то родители в разводе уже тридцать лет, и с какой стороны мама приписывает себя к семейному древу Вагенасов, было не совсем ясно. Алексей прекрасно помнил своё детство и юность, когда мама не могла говорить спокойно о его отце, называла его не иначе, как древнегреческим бабником (почему-то Софья Игнатьевна всегда называла бывшего мужа «древнегреческим», наверное, ей доставлял особое удовольствие тот факт, что Андреас был старше её на двенадцать лет). Они состояли в браке от силы пару лет, поженились перед самым рождением Алексея, и он, по понятным причинам, совершенно не помнит и даже не представляет, семейную жизнь родителей. Это всегда казалось абсурдом – представить этих двоих, вздорных и нетерпимых к недостаткам другого людей, вместе, любящими друг друга, прощающими и проявляющими хоть какую-то нежность. Нет, то, что родители неровно друг к другу дышат, даже сейчас, он знает точно, но на любовь, на покой и умиротворение, на все те необходимые для семейной жизни качества, их отношения не похожи совсем.