Темница тихого ангела

«Я люблю ее, люблю, – пронеслось в голове Николая, – она красива, сексапильна, популярна, умна. Что еще надо? Так я и люблю ее. Кажется». Последнее слово зазвенело в ушах, снова защемило сердце предчувствием, и, чтобы избавиться от волнения, Николай посмотрел на профиль Алисы.

– Ну что ты так смотришь, – сказала она, почувствовав его взгляд, не оборачиваясь и продолжая следить за дорогой, – словно запоминаешь перед долгой разлукой.

– На сколько бы мы ни расставались, я буду очень скучать.

– Не успеешь: я приеду к тебе вечером.

Он вылез, родстер рванул и тут же затормозил. Задним ходом Алиса подогнала автомобиль к Торганову и крикнула через опущенное стекло:

– Я, кажется, начинаю любить тебя.

И умчалась.

«Кажется, начинаю…» – ту же самую фразу написала ему Мишел на своей фотографии, вспомнил Николай.

Слава богу, что первое его интервью было назначено на вторник.

Он ждал Алису, а явился Пал Палыч. Шабанов поставил на стол бутылку виски и осмотрел квартирку.

– Надо поговорить.

Николай напрягся, догадываясь, что разговор пойдет об его отношениях с дочерью Пал Палыча, но тот, откручивая пробку с бутылки, сказал:

– Твой российский паспорт готов. За это по тридцать капель.

Он наполнил подставленные Торгановым рюмки. После чего достал из кармана паспорт, раскрыл его и положил на стол.

– Вот здесь распишись. Только поставь русскую подпись.

Что Николай и сделал, удивляясь оперативности, с которой был подготовлен документ, удостоверяющий его российское гражданство.

– Теперь о главном. В пятницу ты станешь членом Комиссии по помилованию, но прежде встретишься с академиком Локотковым. Старик имеет право знать, с кем ему придется работать.

– Имеет, – согласился Торганов.

– Тогда и за это по тридцать капель.

Выпили, и Пал Палыч сразу поднялся.

– Пойду я.

Он подошел к двери и уже взялся за ручку, но обернулся.

– Чуть не забыл. Мне все известно про ваши отношения.

– Да уж родной язык не забыл. А почему вы решили…

– По кочану, – перебил его Шабанов, – я не запугиваю, а просто говорю, что Алиска – девочка хорошая, не надо ее обижать.

Он ушел, а Торганов не мог понять: расстроен или нет Пал Палыч известием о связи дочери с известным, теперь уже российским писателем.