Проклятье чёрных болот

– Подожди, ты хочешь сказать, что я воспользовалась каким-то сонным порталом, чтобы переместиться на проклятое болото? Но как? Ведь у меня нет магических способностей. И как я смогла вернуться обратно?

Немного запнулась и всё-таки проложила:

– И почему ты заботишься обо мне?

Хэммет заботливо подвинул к ней миску с едой, которые оставили тюремщики:

– Держи. Тебе нужны силы.

Яна вдруг почувствовала страшный голод, как будто не ела несколько дней. Когда она опустошила её, мужчина молча поставил перед ней другую.

– Спасибо. Никогда не думала, что буду просить добавки такой отвратительной баланды, но есть очень хочется.

Хэммет скупо улыбнулся и поскреб щетину:

– Ещё бы столько магических сил потратить.

Яна тут же закашлялась, подавившись куском хлеба. Жалобно пискнула:

– Но у меня нет никаких магических способностей. Я же говорила.

Мужчина лишь покачал головой.

– Слимы не могут перемещаться по сонным порталам. Значит ты маг, миледи. И судя потому, что смогла выбраться с гиблого места, очень сильный.

Их разговор прервала Анна. В тусклом свете камеры её лицо с паутинкой морщин вокруг глаз выглядело постаревшим. Презрительно скривившись, она дёрнула плечом:

– Заладил «миледи, миледи». Какая она миледи? Это я, владелица крупнейшей в мире международной кампании, миледи. А Яна всего лишь секретарша. Девочка у меня на побегушках.

Хэммет сощурил глаза и сжал кулаки. В его глазах плескалось столько ярости, что Анна испуганно попятилась и уперлась спиной в каменную стену.

Бродяга заговорил с глухой угрозой, глядя прямо в широко распахнутые глаза Анны:

– Хочешь сказать, что она, у тебя в прислугах? Да кто ты такая, чтобы приказывать ей?

Что бы ты ни хотела сказать странными словами «секретарь» и «международная кампания», знай, здесь нет никого, кто бы не преклонился перед ней, избранной.

Сложив руки на груди, Хэммет припечатал:

– Я не допущу, чтобы в этом мире миледи Яна прислуживала тебе. Ты этого недостойна.

И смолк. Его тощая фигура в жалких лохмотьях выглядела настолько величественной и непреклонной, что Анна притихла.

В камере повисло напряжённое молчание. Яна громко икнула. В звенящей тишине звук икоты прозвучал, как выстрел. Женщины вздрогнули.