Победителей не судят

А что я вижу здесь, Краузе? Вы даже не хотите принять своих раненых предков на лечение…

– Никак нет, господин оберартц, – тихо сказал дежурный по станции, – первый путь семафором я уже перекрыл, так что русские могут включать ту самую штуку, которая у них делает дыру во времени…

– Хорошо, герр Краузе, – устало произнес оберартц, – извините меня за то, что я на вас накричал. Нервы, знаете ли.

– Ничего страшного, господин оберартц, – кивнул дежурный, – я вас понимаю. Это все русские, да?

Оберартц только пожал плечами, показывая, что на идиотские вопросы не отвечает.

– Пойдем, Вальдемар, встретим наших героев, – военный врач повернулся к капитану НКВД.

– Пойдем, Карл, – ответил тот, делая знак напарнику, – действительно пора.

Они вышли, а дежурный по станции подошел к окну и, раздернув штору, стал в щелочку наблюдать за происходящим. А там, на перроне, творилось нечто удивительное. Со стороны входной стрелки, где-то за краем платформы, вдруг вспыхнуло зеленоватое, размытое дождем свечение, и из него на первый путь въехал пышущий дымом и паром допотопный паровоз, тянувший за собой темно-зеленые пассажирские вагоны с красными крестами санитарного поезда.

Выпустив клубы пара и лязгнув сцепками, паровоз остановился, открылась дверь первого вагона и на перрон спустился человек в офицерской форме вермахта со знаками различия оберстартца, то есть полковника медицинской службы. Судя по всему, это была важная птица. Вслед за ним из вагонных дверей, выглянули еще несколько человек, правда, так и не решившихся спуститься на перрон.

Те трое, что заходили к дежурному по станции, подошли к оберстартцу, чтобы передать ему ключи от оружейной комнаты, в которой до момента пересечения межвременной границы хранилось личное оружие медперсонала. Процесс переброски раненых на немецкую территорию подходил к концу. Откозыряв немецким военным медикам, энкавэдэшники собрали своих людей и через минуту скрылись в межвременном проеме. Зеленоватое сияние погасло, и только санитарный поезд вермахта из сорок первого года напоминал, что случившееся не было ужасным наваждением.

Вытащив из кармана сотовый телефон, дежурный по станции лихорадочно набрал номер «112» и срывающимся голосом произнес:

– Алло, алло, это говорит Вернер Краузе, дежурный по станции Банхоф-Фюрстенвальде. У меня тут санитарный эшелон с ранеными немецкими солдатами из сорок первого года. Не отключайтесь, пожалуйста, я не шучу. Люди нуждаются в срочной помощи.