За все, чем мы дорожим

Так вот, потом она улетела на Сомбру, работала поначалу где придется, в частности, регистратором в той клинике, где тогда молодой дед практиковал. Ну и встретила его там. Кстати, дед сразу понял, что бабуля не так проста, как кажется, хотя свое прошлое она нигде не светила. Еще тогда людей насквозь видел.

– Если бы я не знал, что вы с Габриэль не родственники, мог бы счесть, что она его внучка, – заметил Снайпер, чуть улыбаясь.

– Габи мне как еще одна сестра. Ее тут как родную любят, потому что замечательная девчонка.

– Идиоты – это ты еще мягко выразился, – Асахиро сжал кулаки. – Из последних сил твердил себе не вмешиваться.

– Угу. Обычно у нас, если человек идет служить в космофлот – неважно, военный или гражданский – или в нацгвардию, им в семье гордятся. И на морском флоте служить почетно. А Габи ее родня презирает. Говорят, что она семью позорит… и занимается на корабле чем угодно, только не службой! Гадость какая… Да они хоть раз на военном корабле были?! Впрочем, куда им.

– Надеюсь с этими… милыми дамами больше не пересечься никак, – сквозь зубы проговорил Асахиро. – А то не уверен, что сдержусь второй раз.

– Вот от таких родственничков у нас порой в Сферу и сбегают, не хуже, чем из районов типа нашего, – поддержал его Дарти. Ари всем видом выразил солидарность.

– Еще во времена нашего кадетства Габи от увольнительных отказывалась. Я еще ходил и думал, вот же несправедливость – одним дают увольнительные, а они отказываются, а мне кукиш с маслом. А потом мы с ней в столовке зацепились языками. Ну она и рассказала, что лучше бы старой зубной щеткой плац подметать пошла, чем в увольнительную. А я придумал ее к нам в гости притащить. Что делать, пришлось учиться!

Парни понимающе рассмеялись. Снайпер лишь негромко проговорил:

– У вас действительно очень гостеприимный дом.

– Я тоже. Это меньшее, что мы можем для тебя сделать, – серьезно сказал Ари, но тут же добавил своим обычным тоном: – Хотя я теперь до конца дней буду бояться из собственной комнаты выходить! Что поделать, Враноффски держат слово.

18.

3 сентября 3048 года

Первое, что подумала Альберта, когда в дверь ее кабинета просунулась лохматая голова Виктора Дарти – «Мальчик, да кто ж тебя так?!».