За все, чем мы дорожим

 – На Терранове они тоже есть. Давай зайдем?

– Ты… верующий? – Амалия спросила об этом, как о чем-то необычном. Дарти махнул рукой:

– Да не то чтобы. Просто в детстве я дружил с одним пастором. Даже не то что дружил… пастор Томас нам был как старший брат. Знаешь, он ничем таким не грузил, типа ведите себя хорошо, а то в ад попадете, он даже не настаивал, чтобы мы в церковь ходили, все такое, – Дарти помолчал. – В Сферу я ушел после его смерти.

– Мне пойти с тобой или подождать?

– Да как хочешь, на самом деле.

Похоже, служба только что закончилась, людей в церкви было довольно много. И все же пастор, высокий старик с резкими чертами лица, сразу же заметил Дарти и благосклонно кивнул ему. Дарти подошел, чувствуя себя несколько неловко – он не мог вспомнить, когда последний раз заходил в церковь. Казалось бы, верующим он никогда себя не считал, тут его никто не знает, чего стесняться… Дарти вспомнил, как Женя сказала «Честное слово, драться проще!» – про магазин, что ли… Определенно проще.

Пастор обратился к нему по-испански, Дарти жестом показал, что не понимает. Пастор перешел на пиджин:

– Ты недавно на Сомбре, сын мой?

– Неделю, пастор…

– Серхио.

– Виктор, – впервые за пять лет Дарти представился так. Пастор Серхио мягко улыбнулся:

– Я рад видеть тебя, Виктор. Если тебе нужна помощь – приходи в любое время. И просто так тоже приходи, мы будем рады.

Амалия от входа видела смущенную улыбку Дарти. Сейчас это был не боевик Сферы, много повидавший и навсегда сохранивший следы пережитого.

– Пастор Серхио… – проговорил Дарти. Тот сразу же откликнулся:

– Да, сын мой?

Дарти чуть помолчал и выпалил одним махом:

– Знаете… все-таки не ваш я. Не гожусь я в верующие. Я боевик. Сам не вспомню, сколько народа перестрелял, и не жалею. Я только хочу попросить… если можно… помолитесь за душу пастора Томаса Крейна, с Террановы.

Он коротко склонил голову, повернулся и быстро вышел.

Амалия дождалась его у двери и молча взяла за руку. Дарти кивнул на скамейку перед церковью, предлагая сесть. На его лице читалась глубокая задумчивость.

– Наверное, я правильно сделал, – тихо заговорил он. – Я же тогда даже попрощаться не смог, да и не знаю я, как оно полагается. Знаешь, почему я Дарти? Не люблю, когда меня по имени называют.