Леони крылатое сердце

Лена также когда-то с ней побывала на одном из таких тренингов, но, как ей показалось, ничего хорошего оттуда не вынесла, только зря потратила деньги и время.

– Сколько воспоминаний, – шёпотом произнесла Лена, при этом оставаясь сидеть в кресле с закрытыми глазами и изображать внешнее спокойствие. Хотя в это время внутри кипели эмоции, мысленно окрашенные то ли горечью, то ли полным отчаянием.

– Да, Лена, – ответила коротко она, и подошла к креслу, в котором сидела её подруга. Оценив ситуацию и состояние Лены, Марина пришла к выводу, что та находится в крайней форме отчаяния и, возможно, гневается на происходящее.

Образовавшуюся минутную тишину нарушала лишь играющая мелодия фортепиано. Сейчас она была почти незаметна для внимания этих двоих.

– Я не могу представить, как мы теперь будем жить и что делать дальше, – произнесла Марина, решив первой нарушить образовавшееся молчание.

– Они не имеют права, Марина, не имеют права закрывать его! Мы создали его своими руками. Чтобы что? – Лена повысила голос и уже перешла на крик. – Чтобы взять и закрыть его за то, что мы якобы перешли кому-то дорогу?

С этими словами из неё вырвались вся та горечь и отчаяние, что она только что пыталась скрывать под мнимой пеленой спокойствия.

Лена сначала тихо заплакала, а затем стала рыдать на всю катушку. И если бы не закрытое окно, то её бы услышали даже на улице.

– Ну, не плачь, всё будет хорошо. Всё исправится, может, это и вовсе какое-то недоразумение.

Произнося эти фразы, она осознавала, что ничего не исправится, что журнал закрывают навсегда, и от этого у самой наворачивались слёзы.

– Ты и я знаем, что мы ничего не нарушали, и пусть они отклонили нашу апелляцию, мы подадим ещё одну, а затем ещё, – всё это она говорила, чтобы хоть как-то успокоить подругу, которая ревела не останавливаясь.

Потом Лена как-то притихла и после недолгого молчания произнесла:

– Лично я думаю, что это всё связано с каким-то влиятельным человеком из правительства.

– У меня такие же подозрения, – поддержала подругу Марина.

Было ли это связано с правительством или нет, однако где-то в глубине души обе подруги понимали, что это их последний рабочий день.