Западня

– Спасибо, – улыбнулся Поль и по привычке схватил меня за руку, начав движение к дому.

– Пойдем огородами? – спросила я, оглядываясь по сторонам.

– Что? – удивился Поль.

– То есть, подойдем через другую улицу или сзади? – поправила я себя, поняв, что перевела поговорку просто словами, не передав смысла.

– Да, так будет разумнее, – кивнул головой Поль.

Мы быстро скрылись с улицы и, нырнув в кусты, стали пробираться сквозь кущи. Поль шел медленно, стараясь не шуметь, вместе с тем заботливо отодвигал ветви для меня.

– Смотри, – тихо прошептал Поль мне на ухо. – Вот он.

Я увидела весьма непривлекательного мужчину, я бы даже сказами, серого: среднего роста, узкого в плечах, немного сгорбленного, с каштановыми волосами и кислым выражением лица.

– Что делаем дальше? – произнесла я, не переставая разглядывать мужчину.

– Отвлеки его, – тихо произнес Поль. – Мне надо подобраться к нему сзади.

Я кивнула головой. Поль спрятался в зарослях, после чего я отошла недалеко от куста и крикнула.

– Месье!

Мужчина сразу же обернулся в мою сторону и опешил.

– Месье, я прошу прощения! – крикнула я снова, помахав рукой.

– Да, – недоверчиво, будто не веря своим глазам, ответил он.

– Вы не могли бы мне помочь! Это очень важно!

– Я?! – удивился мужчина, но осмелел и пошел прямиком ко мне. – Что вы здесь делаете? Как вы сюда попали?

– Месье, помогите, пожалуйста! Прошу! – отвечала я на его вопросы только старыми фразами!

– Вы не имеете право здесь находиться! Это – частная собственность!

– Да-да, месье, – кричала я, стараясь сойти за эмигрантку, которая плохо понимает язык. – Сюда! Помогите!

Мужчина подошел совсем близко ко мне и грозно стал смотреть!

– Что Вам нужно?! – произнес он.

Тут Поль резко выскочил из-за его спины и схватил за руку, заломив ее.

– Привет, Жан! – донеслось из-за спины мужчины. – Как поживаешь?

– Поль? – удивился мужчина.

– Поль! – подтвердил схвативший его сзади мужчина. – Пошли, поговорим, – произнес Поль и резко пихнул тело своего пленного к дому.

– Поль, я не причем! – кричал Жан на протяжении всего пути, хотя его никто ни в чем не обвинял.