Игра. «Не спеши узнать чужие секреты…»

Он опустил голову в ладони, готовясь заплакать, и вдруг…

– Орио, – услышал он призыв.

– Орио, – снова ему почудилось.

Рыбак завертел головой и вдали увидел что-то сверкающее.

– Сюда, Орио.

Рыбак, не долго думая, взял весла и начал грести на загадочное мерцание. Он греб и греб, иногда слыша призыв мелодичного голоса, прибавлял ход. Как колокольчик звенело его имя в темноте, чуть перекрикивая шелест волн. Ему пришлось грести очень долго, и у него почти не оставалось сил, чтобы продолжать.

– Орио, – слышал он снова, и только лишь это придавало ему бодрости.

Наконец его весла стали касаться дна, и Орио понял, что спасен. Рыбак еще раз посмотрел вдаль, на море. Оно было темно-синего цвета, и никакого жемчужного блеска не появлялось. Только заря медленно вставала над горизонтом.

Два дня провел Орио в своей рыбацкой хижине, встречая и провожая солнце. Он не выходил в море. Но память о прекрасной деве-сирене его не покидала. Он сидел на берегу и думал: мираж то был, или волшебство? Действительно ли он выловил прекрасную сирену из воды или ему почудилось, а лодка сама пришвартовалась к берегу? И на третий день, устав мучить себя вопросами, починив свои сети, и помолившись святой Мадонне, Орио забрался в лодку, как только стемнело, и выше в море.

Он плыл, плыл, пытаясь как в первый раз увидеть волшебное мерцание в воде, но пока его окружала только темнота. Греб и греб, думая о прекрасной сирене, заодно, укоряя самого себя, что не мог просто позвать ее. Полагаясь только на святую Мадонну, и движимый страстным желанием увидеть сирену, он плыл от берега все дальше – от безопасности в неизведанное, туда, где, возможно, поджидала бессмысленная смерть.

Обессилев от гребли, он облокотился о борт и умыл лицо соленой водой. Тут же резко отстранился и чуть не перевернул лодку. Из воды на него посмотрело лицо. Орио вздохнул и снова приблизился к краю, заглянув за борт. Лицо вынырнуло из воды и улыбнулось.

– Опять вышел в море ночью, Орио.

У Орио от восхищения перехватило дыхание.

Оказалось, что сирена была еще прекраснее, чем запомнилось рыбаку, а ее глаза были еще более глубокими и светились волшебным светом.

– Прекрасная сирена, не уплывай. Я хотел узнать твое имя.

– Зачем тебе мое имя, Орио?

– Ты знаешь мое, я хочу тоже называть тебя по имени.

Сирена снова засмеялась, и звон колокольчика раскатился по волнам.

– Мелузина.

– Мелузина, – повторил рыбак.

Орио смотрел неотрывно на сирену и молчал.