Игра. «Не спеши узнать чужие секреты…»

Сводит с ума, что-то в этом роде…

– Что за чушь, – усмехнулся Габриэль.– Тогда и в моем палаццо кишат приведения! – он поднял руку и обвел ею все пространство. – Единственное, что произошло в том доме за последние двадцать пять лет, это то, что любовница Леонардо вскрыла себе вены. Но это произошло вовсе не из-за дома!

– Может, у нее там развилась депрессия?

– Чушь! Депрессия возникает не из-за домов, а из-за неустроенности жизни. Если б он меньше ей изменял, возможно, сейчас бы она была жива и невредима.

– Зачем красивой женщине вскрывать себе вены из-за неверного любовника? Такая драма из-за ревности?

– Понятия не имею, – пожал Габриэль плечами. – Кто вас женщин поймет? Я лишь знаю, что причина была в его увлечении другой. Кажется, он ее тоже рисовал, ну и как водится, дело зашло дальше. Я мало что знаю, только, как все закончилось, ты слышала.

Я еще немного помолчала, обдумывая его слова.

– Значит, ты совсем не рисуешь?

– Да, вообщем, нет. Но здесь есть несколько моих работ.

– Хочу, – кивнула я головой.

Мы спустились на нижний этаж, потом еще ниже по ступенькам в какой-то подвал. Габриэль включил свет. И в углу, за барахлом я увидела его работы. Картины стояли сиротливо, практически без какой-либо заботы. Габриэль взял их безо всякой осторожности и выставил на свет. Он был художником, это сразу бросалось в глаза. Но плохим. Без эмоциональности, без остроты ощущения, не знаю, кому это могло понравиться.

– Можешь не говорить, я по твоему лицу вижу, – он улыбнулся.

Я взглянула на него, и он не сводил с меня своих черных глаз.

– Школа у тебя определенно есть, а вот желания рисовать – нет.

– Я по этому поводу не переживаю.

Он улыбнулся, а я заглянула ему в глаза. Они казались совсем черными, как угли, хотя внешне он не походил на южанина. В Габриэле были меланхолическая тонкость, правильные и тонкие черты лица, и вместе с тем, черные волосы и глаза.

– Ты когда-нибудь рисовала?

– Закончила художественную школу.

– Но не рисуешь.

– Нет. Мои мечты стать художницей развеялись как дым.

– Значит, мы друг друга понимаем, – сказал он и впился своими черными глазами, от которых екнуло сердце.

– Мне, пожалуй, пора, – я протянула ему руку.

Рука схватил мою руку, но так не отпустила.

– Так как насчет прогулки по загадочным местам Венеции. Нельзя побывать здесь и не увидеть ее темные стороны, – он настойчиво смотрел мне в глаза и улыбался.