Украденные воспоминания

Ты присмотрелся бы к ней, не век же одному куковать.

– Присмотрюсь, – пообещал Максим.

– Она сегодня обязательно придет. А лучше сам к ней сходи. Поблагодари за меня, то есть за заботу обо мне. Поговори, пригласи куда-нибудь. Сходишь?

– Непременно.

– У меня в комнате бутылка шампанского припрятана, – вспомнила Надежда Андреевна, – с Нового года осталась. Возьми ее, конфет каких-нибудь. Она тебе что, совсем не нравится?

– Нравится, – кивнул Грановский, – хорошая девочка.

– Так в чем же дело? Вот и сходи к ней.

Только переоденься во что-нибудь приличное.

Мать поставила на плиту кастрюлю, а Грановский еще раз выглянул в окно. Вспомнил о Марине Степановне, и у него защемило сердце так сильно, что он рукой потер левую сторону груди. Надежда Андреевна заметила движение.

– Тебя что, тоже сердце беспокоит?

Тот молча покачал головой.

– Когда врач приедет, надо попросить и тебя осмотреть. Мне колют что-то – так боль сразу отпускает. Я легко засыпаю, а когда пробуждаюсь, все таким славным кажется, будто и нет ничего плохого вокруг, как-то радостно на душе.

А потом про тебя вспоминала и опять… Ты скажи врачу…

– Непременно, – снова пообещал Максим.

Он прошел в комнату, опустился в кресло и включил телевизор. Начал переключать программы, но ничто не смогло заинтересовать его. Опять перед его мысленным взором предстала Марина Степановна. Вспомнилось, как принимал ее на работу, как решил уже отказать ей, но увидел глаза женщины, подумал и сказал:

– Мы берем вас, но с испытательным сроком.

Только учтите, если ваших знаний не хватит….

– Я буду стараться! – пообещала она. – Мне очень-очень нужна эта работа!

Ей было сорок или даже меньше, но выглядела старше. Потом только, уже поработав какое-то время, она стала иначе одеваться, делать прически и макияж. Помолодела немного и даже расцвела… И вот Марины Степановны больше нет.

Грановский взял мобильник, собираясь набрать номер мистера Хадсона, но вовремя одумался: нельзя связываться с боссом в любом случае.

Возможно, его для того и выпустили, чтобы позвонил ему, доложил обо всем и спросил, что делать дальше, что отвечать полиции и тому подобное. Наверняка. Ведь все его разговоры будут прослушиваться и записываться, не стоит даже сомневаться.

По телевизору шла информационная программа. Девушка-диктор объявила о начале блока экономических новостей, и на экране появился прилизанный мужчина с одутловатым лицом. Слушать его не хотелось.