Украденные воспоминания

Она показывала рукой на Атлантику и говорила:

– Там, за океаном, Европа, за ней Россия – такая далекая и такая близкая для меня, потому что там остались мои друзья и коллеги, которые хотели сделать Россию процветающей. Но теперь они в тюрьмах по сфабрикованному обвинению. В тюрьмах сидят люди, которые большую часть своих доходов отдавали на благотворительность: на лечение тяжело больных людей, на поддержку ветеранов и беспомощных инвалидов, которых российское правительство обрекло на голод и нищету… В чем вина этих людей? В том, что они не хотели делиться своими доходами с наглыми зажравшимися чиновниками? В том, что не давали взяток, не делали дорогих подарков власть имущим, не покупали коррупционерам дорогие машины и не закатывали вечеринок?

И все в таком духе.

В прессе уже появлялись сообщения о том, что случилось в фонде. Говорилось даже, что годовой оборот фонда был сопоставим с оборотом крупной корпорации, что фонд располагал собственными активами почти на двадцать миллиардов долларов, и это были деньги частных инвесторов: американских, европейских, арабских и китайских.

Джон подчеркивал: для слушания в конгрессе надо, чтобы о фонде знали все, чтобы его название – «Рашен райз» – было у всех на слуху и на устах. Вот почему он решил организовать деловую вечеринку у себя дома, на которой Наташа всех очарует. А если его жена еще и скажет несколько добрых слов о своих друзьях, оставшихся в России, то цель наверняка будет достигнута.

– Сыграешь им «Караван»? – спросил мистер Хадсон. – Все удивятся не меньше меня. Если бы ты еще умела петь…

Надо же, вспомнил старый разговор. Значит, он никогда не говорил ничего просто так.

– Если бы ты могла спеть… – повторил Джон. – Песня сближает людей.

– Хорошая песня сближает, – уточнила Наташа и посмотрела на мужа. – Если ты считаешь, что нужно сплясать, то я и это сделаю, лишь бы помочь нашим.

– А ты можешь?

– Немного.

– Well, – кивнул Джон. – Тогда завтра же я привезу русский оркестр. С балалайками, гитарами. Ты порепетируешь с ними. Выберите что-нибудь русское, но известное американцам. Две-три песни, больше не надо. Одна в начале вечера и парочка перед окончанием…

Он замолчал и посмотрел на нее.

– Хочешь проверить, не опозорюсь ли я? – поинтересовалась Наташа.

– То есть нет.