Сверх отпущенного срока

Помнится, тебе как-то понравились мои часы…

Максим Михайлович оторвал от стола левую руку, поставил бокал, и опытный оператор вновь увеличил план, чтобы показать, как расстегивается золотой браслет.

– Возьми их себе на память о своем семнадцатилетии и о том, что я пожелал тебе сегодня.

– Лучше бы деньгами, – пробурчал довольно громко Денис. И тут же залпом осушил свой бокал.

Потапов наблюдал за ним внимательно, потом поднялся из-за стола.

– Извините, у меня дела…

Бросил короткий взгляд на жену и ушел.

Герман Владимирович вновь остановил запись и посмотрел на Дальского.

– Ну и какова судьба часов? – спросил тот.

Главный секьюрити олигарха усмехнулся:

– А ты не так прост…

Затем Герман Владимирович достал из кармана и положил на стол те самые часы.

– На следующий день Максим Михайлович дал сыну денег, а часы забрал. Только ни разу их больше не надел, а купил себе точно такие же.

Они еще около часа крутили домашнее видео семьи Потаповых. Потом Герману Владимировичу позвонили, и он умчался куда-то. Дальский продолжал смотреть на экран, хотя уже без особого внимания: типаж персонажа, которого ему предстояло сыграть, был понятен, многие характерные жесты и любимые словечки Максима Михайловича запомнились. Несколько дней репетиций, и Алексей сможет стать похожим на Потапова больше, чем тот сам похож на себя.

Зазвонил мобильник. Алексей взглянул на экран телефона – Вадим. Пришлось отвечать.

– Ты про сибирский чес правду сказал или так, трепался? – Голос друга был напряженным и резким.

– А в чем дело? – не понял Дальский.

– По театру слух пошел, будто бы тебя в Голливуд выписали.

– Вранье.

– Сволочь ты! – рявкнул Карнович. – Не меньше десяти человек могут подтвердить, что видели, как ты садился в «Роллс-ройс».

– Это был «Бентли», – уточнил Алексей.

– Ага, ты не сволочь. Ты – подлец!

– Хорошо, – вздохнул Дальский, – я возвращаюсь в театр. Долгополов сказал, что примет меня обратно, а то мои роли некому исполнять.

В трубке наступила тишина: было похоже, что Карнович растерялся.

– Ты это, не обижайся, – произнес наконец Вадим. – Мало ли чего я ляпнул сгоряча. Прости. Езжай в свою Сибирь или в Голливуд. Куда хочешь, одним словом.