Не расстанусь с Ван Гогом

Так увлеклась, что даже проехала две лишних остановки, пришлось возвращаться пешком, потеряв минут пятнадцать. Как потом выяснилось, именно эти пятнадцать минут сделали ее несчастной.

Она вошла в квартиру и услышала, как в открытые окна вливается стрекотание газонокосилки.

«Саша спешил на студию и не закрыл створки», – подумала Надя и хотела прикрыть окно на кухне, шагнула туда. Но тут же услышала какой-то иной звук и даже не поняла, что услышала, только это «что-то» долетело в ее сознание не из окна.

В доме еще кто-то находился.

Надя заглянула в гостиную, посмотрела в сторону спальни. Быстро прошла по ковру, распахнула дверь. Распахнула и зажмурилась от того, что увидела. Через мгновение, открыв глаза, столкнулась взглядом с Бровкиной. Таня спокойно смотрела на нее поверх мускулистого плеча Саши и молчала. При этом продолжала двигаться всем телом, но уже молча, хотя за несколько секунд до этого стонала от страсти.

– Хватит! – крикнула Надя и выскочила из комнаты.

Перестало скрипеть супружеское ложе.

Что-то шепнул Холмогоров, но не было слышно, какие слова он сказал Бровкиной. Только Надя и не хотела ничего слышать. Она прижала ладони к ушам, в которых продолжали звучать неискренние Танькины стоны. Все расплывалось перед глазами. По стеклу портрета мамы в роле Кручининой ползла муха. Газонокосилка под окном смолкла, и мир накрыло тишиной, от которой стало еще страшнее.

– Надя, – прозвучал за спиной голос мужа, – это не то, что ты думаешь…

– Саша попросил меня для роли с ним поработать, – пришла на помощь Холмогорову Татьяна.

Надя обернулась и увидела мужа, застегивающего на груди белую рубашку. Бровкина в шифоновом платье стояла в шаге от него и делала вид, будто ничего особенного не произошло. Платье она, видимо, в спешке снимала через голову и в спешке снова влезла в него, не заметив, что надевает изнаночной стороной наружу.

– Для роли, – повторила Танька. – Это же имитация была, а не на самом деле.

Холмогоров скривился от ее лжи, но промолчал.

Надя посмотрела на мужа, и тот отвернулся.

– Хорошо, – кивнула Надя, – продолжайте репетировать. Только не в этом доме. Собирайте свои вещи и подыскивайте себе другую сцену…

Холмогоров наконец посмотрел на нее и все понял. Сжался как-то весь и вернулся в спальню к гардеробу.

Зато Бровкина не шевельнулась.

– Ты что, обиделась? – удивилась она. – Но мы же подруги! Ну, да, признаю, мне не надо было ложиться на эту репетицию топлес.