На руинах пирамид

Он открыл документ и прочитал:

– Елизавета Петровна Романова. Год рождения… О… – удивился он, – вам уже тридцать восемь!

– А что в этом такого?

– Ничего, но я бы больше двадцати пяти не дал. И вообще… Елизавета Петровна… Прямо как императрица.

Следователь посмотрел на Николая, но того интересовало другое.

– Елизавета Петровна, а у вас родственников в полиции нет?

Девушка пожала плечами.

– Нет вроде. А почему вас это интересует?

– Я почему спрашиваю, – начал объяснять Францев, – просто на Васильевском есть двое участковых по фамилии Романов.

И оба Николаи. Того, что помоложе, все зовут Николаем Вторым.

– А другого Николаем Первым, – догадался Егоров.

– Нет, того, что постарше, называют Фонвизиным, потому что он в протоколе осмотра убитой женщины написал: «Волосы черные, глаза черные, жгучие – одного нет». Потом этот протокол начальник РУВД полковник Жаворонков повесил на доску объявлений, где приказы вывешиваются. Он обвел фразу про глаза красным фломастером и поставил визу тем же фломастером: «Умри, Денис, ты лучше не напишешь!»

– А Фонвизин-то здесь при чем? – не понял следователь.

– Так это Екатерина Вторая так сказала, когда в первый раз увидела постановку пьесы Фонвизина «Недоросль». Фонвизина звали Денис Иванович.

– Ну да, – согласился Францев.

Егоров потряс головой.

– Что-то вы меня оба с мысли сбили… Что-то я хотел спросить.

– С бизнесом у Дробышева все было в порядке? – поинтересовался Николай. – Проблем не имелось?

– Нет. Все было очень хорошо.

Он ведь, когда тот дом продал, сразу взял два десятка «Газелей». Водителей, ищущих работу, полно, а грузчиков еще больше. И нам сразу повалило. Я не успевала заказы принимать… Не отойти было. Хотели сейчас мне помощницу брать… Но видите, как все получилось.

– Много Дробышев вам платил?

Елизавета отвернулась в сторону, поджала губы, но потом все-таки ответила:

– Он… то есть бухгалтерия на карту мне переводила заработок. А так Дробышев всегда говорил: «Если нужны деньги, то знаешь, где их взять.

В нашей спальне в тумбочке».

– В нашей? – удивился Егоров.

– Так мы жениться хотели. Заявление подали, в конце мая должна была состояться свадьба…

– Мои соболезнования еще раз, – произнес Николай.

– Тумбочку не проверяли? – поторопился узнать подполковник юстиции. – Все ли деньги на месте?

Девушка кивнула.

– А собачка ваша где? – поинтересовался Францев.

– В спальне на коврике возле постели. Она всю ночь скулила.