Исповедь без прощения

Лед бросил в свой стакан и, откупорив шампанское, долго наполнял бокал, стоящий перед Дашей, дожидаясь, когда он будет полон по самую кромку. Девушка наблюдала за этим с тоской и раздражением, замечая, что за окном начинает смеркаться. И в столовой становилось все темнее.

– Вы, наверное, ждете гостей, – осторожно начала Даша, – так, может…

– Жду, – кивнул Владислав Петрович, – должны подъехать. Очень солидные люди, между прочим.

Даша посмотрела на елку, потом в другую сторону, где стояла консоль, на которой расположилась еще одна елочка, маленькая, но тоже украшенная игрушками и серебристым дождиком.

– За уходящий год, – провозгласил Копатько тост, – чтобы он ушел наконец и унес с собой все плохое, что в нем было. Чтобы ушли те люди, которые мешали нам… – Он замолчал и вдруг вспомнил: – Я вам говорил, что Пожидаева уходит?

– Я даже догадываюсь почему, – проявила свою осведомленность Даша, – муж, вероятно, не хочет, чтобы она работала.

– Скорее всего, – согласился Владислав, – удивительно, как у такого серого существа, как эта баба, оказался такой авторитетный мужик.

Он сделал только один глоток виски, но казался совершенно пьяным. Удивительно, что Даша не заметила его состояние раньше.

– Уйдет не только Пожидаева, – продолжил Владислав Петрович, – УЙДУТ и другие.

– Лиля, вероятно, сообщила вам, что она беременна, – не выдержала Даша, – так ведь это чистая правда. У нее будет ребенок от вас.

– О-о! – удивился генеральный директор и торопливо сделал большой глоток из своего стакана. – И вам она наплела эту фигню. А вы и уши развесили. Во-первых, это гнусная ложь – я с ней никогда… И вообще, с чего вы взяли, что ребенок мой? Если потребуется, то я приведу кучу мужиков, которые подтвердят, что она с ними спала.

– Это подло, – возмутилась Даша, – Лиля любит вас искренне и преданно, она носит вашего ребенка.

– Носит, – скривился Копатько, – слово-то какое глупое! Да и Лиля глупа… И врет постоянно. Мне она еще плела, будто ее отец весьма влиятельное лицо, а на матери не женился, потому что был несвободен.