Я тебя ненавижу

– Ох, Поля… Что думаешь делать дальше?

– Переводиться в другой универ.

Я снова зашипела, когда мама полила раны перекисью.

– Боишься, что не сможешь смотреть в глаза другим студентам?

– Не хочу смотреть, мам. Не хочу быть одной из… для Эмиля. Слишком уж там длинная вереница поклонниц.

– Как тебя угораздило вляпаться именно в него?

– Я просто дура. Мам, можно я переведусь?

– Если на бюджет, то делай, как посчитаешь нужным. Но выбери достойный ВУЗ.

– Спасибо, мамуль, – тихонько сказала я.

Она закончила обрабатывать мою руку и наклеила свежий пластырь на пару самых глубоких ранок. Вздохнула и погладила мою руку.

– Я не в обиде, Полина, если ты об этом. Но я всегда учила тебя думать прежде всего головой. А в тот вечер ты думала другим местом, уж прости. Если перевод в другой университет – это выход, что ж, переводись. Но я бы на твоем месте все же сражалась за свою честь. Шла бы с гордо поднятой головой. Взрослые люди – преподаватели – понимают, умные люди тоже поймут, что это не ты облажалась, переспав с этим Эмилем, а он, сделав твои фотографии.

Мама наклонилась и обняла меня, а я зарылась носом в изгиб ее шеи. От мамы привычно пахло сладковатыми духами и немного больницей. Аромат и близость родного человека принесли успокоение, и я подумала, что, может, она права, и все не так уж плохо.

Глава 7

Мне пришлось заблокировать подонка Тарханова во всех соцсетях. Пару раз из окна я видела его машину под моим подъездом. Настырный говнюк. Я бесилась, а наивная Полина тешилась тем, что он все же продолжал приезжать, хотя мог этого не делать. Не думаю, что у Эмиля был недостаток в девушках, и он с голодухи таскался ко мне. Но Тася подтвердила, что он действительно пытался встретиться именно со мной.

– Задрал меня твой ухажер, – буркнула Таська в трубку при очередном разговоре. – Представляешь, пытался уговорить меня подстроить вашу встречу. Якобы хочет извиниться. Но я бы на твоем месте не верила ему.

– И что ты ответила?

– Что ты свалила из города. Будто он так сильно тебя опозорил, что теперь тебе здесь жизни не будет.

– Не перегибай, – ответила я таким же раздраженным тоном.