Муж напрокат

Отогнав от себя эту мысль, я снова промокнула влажные уголки глаз платочком и пошла в гостиную, чтобы собрать детей и вместе с родителями поехать ко мне.

Я жила в крохотной квартирке, но в эти дни безграничного горя нам впятером как-то удавалось разместиться на ограниченной территории и даже взаимодействовать, не мешая друг другу. Видимо, нам необходимо было закрытое пространство, чтобы на интуитивном уровне чувствовать поддержку друг друга. Как будто по одиночке мы бы не выжили, а знание того, что рядом близкие люди, помогало справиться с трагедией.

Мама лежала на диване, прикрыв глаза влажным полотенцем. Периодически из нее вырывались сдавленные вздохи, но слез уже не было. В ее крови вовсю орудовали транквилизаторы, а взгляд был наполнен неверием. Она все еще не отпустила Ксюшу и умирала каждый раз, вспоминая о том, что ее старшей дочери больше не было в живых. Мы оплакивали обоих, потому что любили Дилана и потому что были его единственной семьей. Он вырос в детском доме, но ему повезло встретить мою сестру, потому что она одна заменяла ему целую семью, пока не появились дети.

Я погладила маму по плечу.

– Ромашковый чай, мам, – голос совсем отказывал, мне едва удалось выдавить из себя несколько хриплых слов.

Мама села на диване и уставилась невидящим взглядом в протянутую мной чашку. Она просидела так несколько минут, а потом посмотрела на меня.

– Нам, наверное, стоит начать заниматься опекой, – прошептала она. – Гриша говорит, что это процесс небыстрый. Поэтому завтра надо ехать туда… Ну, где все это оформляется.

– Мам, я думаю, детям стоит остаться здесь.

Впервые с момента похорон мама перевела на меня взгляд мутных глаз, глядя с недоверием. Это даже было не столько недоверие, сколько непонимание. Она не могла сложить все воедино. Поэтому я решила прояснить:

– Они и так испытали стресс от потери родителей. Если сейчас их увезти в чужую страну, это станет ударом.

– Ноа пока еще ничего толком не понимает.

– Он понимает, мам. Просто еще слишком мал для того, чтобы выразить это словами. Он борется, как умеет, – я перевела взгляд на светлую головку племянника, который смотрел по телевизору «Губку Боба». Звук был приглушен, и я едва могла разобрать слова. – Вики будет еще тяжелее адаптироваться к новым обстоятельствам. Здесь знакомая ей школа, дети, учителя, язык и обстановка. Она все это уже знает, ко всему привыкла. Кардинальная смена жизни только навредит.