Выгодный брак

Мысленно я отмечала, какие комнаты первыми претерпят изменения в декоре, а еще попросила Марину Степановну дать мне контакты ближайшего цветочного магазина, потому что ваза в коридоре левого крыла была единственной, наполненной цветами.

– Игнат Константинович не очень любит цветы, – ответила она строгим тоном, как будто выговаривала мне за то, что я не слишком хорошо знаю мужа.

– Теперь в этом доме живет не только он, не так ли? – пару секунд я сверлила экономку взглядом, многозначительно приподняв бровь, пока та не кивнула.

Мы прошли на второй этаж, и после осмотра нескольких помещений Марина Степановна толкнула двойные двери, впуская нас в залитую светом знакомую спальню. Все в ней было нежно-бежевым. Откровенно говоря, в таких помещениях, по моему мнению, обычно сходят с ума. Настолько режет глаз безупречный цвет, что хочется выпрыгнуть в окно. А еще страшно к чему-либо прикасаться, чтобы не испачкать. Красным пятном посреди этого непорочного великолепия стоял мой дорожный чемодан, который пока никто не разложил.

– Ваша спальня, – коротко объявила экономка, проходя вперед и сжимая вместе руки. Выглядела она так, словно привела воспитанницу детского дома в ее новую комнату.

– А где вещи Игната Константиновича? – поинтересовалась я, рассеянно блуждая взглядом по обстановке. – Их уже разобрали?

– Они в его комнате, – спокойно ответила Марина Степановна, а я остановилась и перевела на нее взгляд, полный недоумения.

– В его комнате? – переспросила я, как будто не слышала ее ответа.

– Да. Она напротив вашей.

Я снова осмотрела спальню, но уже нахмурившись. Ну конечно, Игнат вряд ли стал бы жить в бежевой комнате. Вот это сюрприз. От такого поворота я почувствовала себя если не преданной, то уж точно униженной. Хороши молодожены, при том, что муж даже не хочет спать с женой в одной постели. Дав себе еще пару секунд на то, чтобы собраться с мыслями, я зажмурилась, проглотив обиду. Даже мои родители – практически короли снобов – спали всю жизнь в одной спальне.

– Хочу увидеть его спальню, – сказала, развернувшись к двери.

– Пройдемте, Амалия Александровна.

– Я сама. Вы свободны, Марина Степановна.

Домоправительница смотрела на меня с немым укором, поджав губы. Но она опоздала, я уже начала вживаться в роль хозяйки дома, так что вряд ли она могла бы остановить меня.