Ради нас

– Тебе стыдно смотреть на меня? – снова подал голос хозяин дома.

Я резко развернулась и, поставив руки в боки, уставилась на него.

– Ты специально разбил тот стакан? – спросила я, прищурившись.

– Нет, – ответил он, не моргнув глазом. Я прищурилась сильнее. Вроде не лгал. Но почему мне казалось, что он все же что-то не договаривал?

– Тогда как он разбился?

– Я уронил его.

– Ты сидел у камина? Итан, – позвала я, когда он не ответил.

– Когда это я разрешал тебе называть меня по имени?

– Я все равно свалю дней через десять, так к чему уже эти формальности?

– Какая разница, где я сидел? – наконец ответил он.

– Значит есть, раз спрашиваю.

– Нет.

Ар-р-р-р! Ну врет же!

Переведя взгляд на стену слева от камина, я увидела на ней мокрое пятно. Точно врет! Швырнул стакан в стену, добавив мне работы, из-за чего я так опозорилась. Мудак!

Снова повернувшись к нему спиной, я решила, что лучшим способом успокоиться станет подготовка теста для булочек на завтрак.

– Красивая задница, – донеслось мне в спину, и я едва сдержалась, чтобы не броситься на него с кулаками. – Сиськи тоже классные.

Подняв руку, я продемонстрировала своему пациенту средний палец, даже не поворачиваясь, а в ответ услышала нечто, напоминающее то ли фырканье, то ли сдавленный смешок. И почему-то мне самой захотелось улыбнуться. Ну правда же ситуация вышла чертовски дурацкой. И злость уже куда-то испарилась. Но чтобы держать лицо – хоть Фишер его и не видел, – я прикусила губу, сдерживая порыв.

Следующие два дня мы сосуществовали мирно. В смысле, старались не пересекаться. Фишер снова стал… собой. Был мрачным и недовольным, но, по крайней мере, больше не кусался словесно.

Проснувшись в пять утра, я сразу отправилась в душ. Теперь я была там частой гостьей, пытаясь смыть ужасные разводы на коже, которые оставил автозагар. И, надо заметить, мне это неплохо удавалось. С каждым днем пятна становились все бледнее, а кое-где даже уже проглядывал натуральный цвет моей кожи.

Вообще я ненавидела автозагар, потому что с ним всегда были какие-то приключения. И иногда кожа выглядела так, будто меня часа три крутили на вертеле на гриле. Но Том всегда называл меня бледной поганкой и говорил, что у меня слишком белая кожа и выглядит она неестественно. Поэтому с первыми лучами теплого солнца по выходным я обязательно находила время, чтобы полежать на шезлонге, а в холодное время года пользовалась автозагаром.