Непобедимая и легендарная

Ведь сейчас нам противостоят не пьяные матросы, потерявшие от крови и вседозволенности человеческий облик, а всего лишь солдаты-запасники, которые, как им думается, выполняют свой воинский долг. И вина их лишь в том, что они оказались не на той стороне. Это все последствия того демократического бардака, в который ввергло Россию Временное правительство… С этими мыслями я и пошел в салон-вагон нашего поезда ужинать (или, как говорят товарищ Махно и его хлопцы, вечерять).

В салон-вагоне сидели майор Османов, войсковой старшина Миронов и Нестор Махно, неспешно хлебая густую горячую похлебку из свинины, лука, моркови, капусты и гречки.

Они запивали ее крепким, черным как деготь, чаем. Раньше мне довольно редко приходилось употреблять такие пролетарские кушанья. Но за время путешествия с майором Османовым желудок мой привык ко всему. К тому же ежедневные конные поездки сильно влияют на аппетит, и при виде едящих живот мой взвыл, требуя немедленно присоединиться к этому празднику чревоугодия.

Молоденькая девочка (одна из тех, кто прибился к нашему эшелону после недавнего боя с матросами-душегубами) в белом халате, с выбивающимися из-под косынки рыжими локонами, поставила передо мной полную тарелку похлебки, стакан с горячим чаем в подстаканнике и положила чистую ложку, сказав при этом тихо: «Битте, герр офицер…»

«Из немцев-колонистов, наверное…» – подумал я, еще раз оглянувшись на нее, и, мысленно прочитав короткую молитву, принялся за еду.

Сказать честно, получить ужин из женских рук было гораздо приятнее, чем от матроса-вестового, или даже вышколенного официанта в ресторане.

Это было как-то по-домашнему, что ли.

Разговор за столом шел, как ни странно, не о политике, а о еде. Наверное, потому, что отсутствовал комиссар Железняков, обычно все темы сводящий к классовому вопросу. Сейчас Нестор Махно допытывался у майора Османова, почему мусульмане не едят свинину и почему он, Османов, правоверный магометанин, с аппетитом употребляет сейчас эту похлебку вместе с остальными.

– Понимаешь, Нестор Иванович, – степенно отвечал Османов, отложив в сторону ложку. – Пророк разрешил своим воинам в походе есть все, что возможно, лишь бы не терять силы, а мы с вами сейчас как раз в походе. Это первое. Второе – это то, что запрет сей восходит ко временам куда как более древним, чем времена пророка Магомета. Древнейший способ длительного хранения мяса в жарких странах был следующим: его резали на тонкие ленты и высушивали в тени.