Мама на Рождество

Но сегодня навалило слишком много снега, а мои туфли не рассчитаны на такую погоду. Я ведь думала о том, чтобы поехать в сапогах, а в ресторане переобуться, но нет! Эрика Коулман просто не может жить без приключений!

Каблук как-то неустойчиво стал на расчищенный тротуар, нога поехала, и я оказалась в руках этого мистера Мудака, который утром назвал меня киднеппером.

– Ты? – произносим мы в один голос. Мне кажется, даже брови у нас синхронно опускаются к переносице.

– Наказание Божье, – цедит он сквозь зубы.

– Взаимно, – отвечаю недовольным тоном, отцепляясь от его рук.

– Какого черта ты здесь делаешь?

– Тебе какая разница?

Я вижу, как темнеют его глаза. Наверное, от гнева или черт знает, что он там думает своей больной головой.

– Спасибо, – отвечаю резко, отлепляясь от него.

Мозг с опозданием фиксирует силу его рук, крепкие предплечья, железную хватку. Давно меня так не хватали. Наверное, лучше бы и не делали так. Мне и без мужчины хорошо.

– Привет! – выкрикивает Милли, болтая ногами. Она сидит на заднем сиденье такси, прижимая к себе медведя.

– Ага, – отзываюсь растерянно, а потом разворачиваюсь и иду к ресторану. Ноги даже не отрываю от тротуара, просто скольжу подошвами дорогущих туфель, чтобы не упасть.

– Папочка, а она нам подходит? – слышу у себя за спиной.

– Милли, не говори глупостей.

– Мне она нравится.

– Все, закрыли тему, – обрывает он ее. – Пойдем.

Я вхожу в ресторан, где на входе меня уже встречает мое семейство.

– Эрика, я же просила, – шипит мама, пока я обнимаю и целую папу, поздравляя с юбилеем.

Отношу подарок на кучку таких же празднично упакованных коробок чуть дальше на столе. Едва успеваю сбросить с себя пальто и отдать хостес, как слышу голос папы:

– Киллиан, я рад, что ты смог прийти.

– Я не мог пропустить такой праздник, Фред.

От знакомого голоса волоски на теле встают дыбом.

Не. Может. Быть!

Медленно поворачиваюсь, сто раз повторив про себя мольбу, чтобы я ошиблась, и это оказался просто похожий голос. Но провидение ко мне неумолимо. Прямо напротив папы стоит тот самый мужик, а его дочка, сжимая старого медведя, снова засунула палец в рот и внимательно смотрит на меня широко распахнутыми глазами.

Я растерянно улыбаюсь, она улыбается в ответ.