Однажды в октябре

И кстати, если сравнить ее с Наденькой Аллилуевой, то еще неизвестно, кто из них красивше.

Сержант Свиридов взял в руку микрофон.

– Гнездо, я Пегий, прием.

– Пегий, – отозвалась рация, – я Гнездо, здесь Первый, спрашивает Деда. Прием.

– Вадим бросил взгляд в мою сторону. – Гнездо, даю Деда. – Он передал мне микрофон.

– Гнездо, Дед на связи, – сказал я. – Прием.

– Дед, на связи Первый, – услышал я голос Виктора Сергеевича. – Мы решили нанести удар по штабу 8-й армии в Риге и по Либаве. Там вроде еще остается второй эшелон и тыловые подразделения десантного корпуса.

– Первый, вас понял, – я прокашлялся, – когда вы пришлете нам материалы по операции «Альбион», с обратным рейсом к вам вылетят делегаты связи: генерал-лейтенант Михаил Дмитриевич Бонч-Бруевич от Генштаба, и Феликс Эдмундович Дзержинский от ЦК партии большевиков.

– Дед, я Первый, – ответил Ларионов, – вас понял. Прилетят как раз к обеду. Встретим как полагается.

– Первый, я Дед, – ответил я, – у нас все, прием.

– Тогда конец связи, – отозвалась рация и умолкла.

Я задумался – да так, что генерал Потапов с тревогой окликнул меня:

– Александр Васильевич, с вами все в порядке?

– Спасибо, Николай Михайлович, – отозвался я, – извините, задумался… А вот у немцев скоро будут проблемы. – И я вкратце рассказал суть моей беседы с адмиралом Ларионовым.

– Да, если бомбежка будет результативной, то давление на наши войска на Северном фронте уменьшится, – сказал генерал Потапов.

– Буду рад, – откликнулся я. – Ирина Владимировна, позвольте вам представить начальника военной разведки русской армии, Генерального штаба генерал-лейтенанта Потапова Николая Михайловича.

Генерал лихо щелкнул каблуками и склонил голову.

– А вам, генерал, я хочу представить Ирину Владимировну Андрееву, военного корреспондента армейского издания «Красная звезда».

– Очень приятно, – сказал генерал Потапов и, повернувшись к Ирине, разразился целой серией «гвардейских» комплиментов по поводу свежести и красоты нашей журналистки.

В этот момент в выгородку вернулся товарищ Сталин – он с некоторым удивлением уставился на нашу Ирину, которая, опустив глаза, с удовольствием выслушивала генеральские комплименты.