Израненные души

– При чем здесь мой муж? – спрашивает Виктория.

– Он один из членов правящей верхушки. Он и несколько мужчин устанавливают правила жизни в этой коммуне.

– Но люди же почему-то не убегают оттуда.

– Убегают, – вклиниваюсь в разговор. – Я убежал.

– Ты жил в этой сраной коммуне? – севшим голосом спрашивает Фиона, а я киваю.

– Фи, – строгим, но слабым голосом обращается к ней мать.

– Мам, ты слышала, что там творится! Это же просто какой-то… сюр.

– Мой муж повинен лишь в том, что правит этой коммуной? Значит, так было нужно.

– Есть там одна традиция, – покосившись на Фиону, Кьяра заливается румянцем и легонько трясет головой, опуская ее. Волосы с двух сторон закрывают ее пылающее лицо. – Когда девушка достигает совершеннолетия, ее имеет право попробовать любой из мужчин.

– Что значит “попробовать”? – с подозрением спрашивает Фиона, а Виктория впивается яростным взглядом в волосы Кьяры, за которыми она спряталась.

– Это значит… переспать с ней. То есть, заняться…

– Я поняла, – мягко отзывается Фиона, видимо, желая помочь Кьяре.

– Право первым попробовать девушку принадлежит правящему совету. В который также входит ваш муж, – голос Кьяры становится тише. Она сглатывает и обнимает себя руками. Мне внезапно хочется сделать это за нее. Обвить своими руками и подарить хоть немного успокоения. Показать, что она не одна со своими страхами.

– И он… – выдавливает из себя Виктория, но не находит в себе сил озвучить вопрос полностью.

– Он пользуется этим правом, – отвечает Кьяра. – Не всегда. Только когда бывает в коммуне, а это происходит примерно раз в месяц. Но не он там самый страшный человек, а другой член правящего совета, Лайонелл Дженнингс. Настоящий монстр. Все его жены умирали в муках. Но я не стану рассказывать подробности. Слишком много ужаса.

– Что мой муж сделал вам? – тихо спрашивает Виктория.

– Дважды изнасиловал меня.

– Изнасиловал? – едва слышно переспрашивает Виктория и кладет руку на горло.

– А как еще бы вы назвали акт, когда девушку берут без ее на то согласия? – Кьяра поднимает голову и смотрит полными слез глазами на Викторию.

– Я не могу в это поверить, – сипит Виктория. – И откуда мне вообще знать, что это правда?

– Потому что это правда, – произношу мрачным голосом. – Такие там правила. И из-за того, что ты закрываешь глаза на этот факт, он не изменится.