Израненные души

Никто не поможет ребенку, которому отец щедро отвешивает тумаков за непослушание. Так что никаких привязанностей. А роль матери заключается только в том, чтобы родить и дальше исполнять техническую часть родительской функции. То есть, кормить, обувать, одевать и следить, чтобы ребенок дожил до совершеннолетия.

– Так что? Мне везти ее? – настаивает Фиона.

– Я так понимаю, ты уже все решила, – недовольно бурчу я.

– Да, – ее губы растягиваются в широкой улыбке. – Просто подумала, что вам было бы неплохо познакомиться.

– Тебе не кажется, что знакомиться с матерью в тридцать четыре года поздновато?

– Это никогда не поздно. Офигеть! Тебе тридцать четыре! Кьяра, а тебе сколько лет?

Она давится едой и прокашливается. На глазах выступают слезы.

Моя сестра, похоже, мастер задавать неудобные вопросы. И, думаю, Кьяра разделяет мое мнение, потому что отвечает не сразу. Сначала откашливается, бросает на меня испуганный взгляд, а потом отвечает:

– Двадцать.

– О, такая малышка, – умилительно бормочет Фиона, отчего на щеках Кьяры проступает яркий румянец.

Когда после обеда моя сестра нас покидает, я запираю за ней дверь и иду на кухню, где Кьяра моет посуду.

– Может, давай я? – предлагаю, прислонившись бедром к столешнице и глядя на профиль Кьяры.

– Нет. Я люблю мыть посуду. И готовить. Вообще все, что связано с кухней, мне нравится.

– Я заметил. Ты очень вкусно готовишь.

Она поднимает голову и серьезным взглядом ощупывает мое лицо.

– Завтра приедет твоя мать. – Я киваю. – Мне нужно спрятаться или ей ты тоже доверяешь?

– Кьяра, у меня к тебе есть одна просьба… – Внезапно меня осеняет, что я могу использовать историю Кьяры, чтобы открыть глаза Виктории на ее мужа. – Ты могла бы рассказать моей матери свою историю?

– Нет! – резко отрезает она. – Чем больше людей знают обо мне, тем выше шанс попасться.

– Я смогу защитить тебя от них.

– Ты не понимаешь! Нет! Я против!

– Ладно, – поднимаю руки, будто сдаюсь.

И Кьяра прячется. Ровно в четырнадцать ноль-ноль она скрывается на втором этаже, а я иду к входной двери, чтобы впустить в дом сестру и женщину, которая называет себя моей матерью.

Глава 15

Аарон

Виктория топчется у двери, когда я запираю ту, зато Фиона не тушуется, сразу идет в гостиную. Окидывает ее взглядом, вероятно, ища там Кьяру.