Израненные души

Я даже толком не понял, как вообще заказал в том кафе пирожное для Кьяры. Мне оно просто понравилось, и я решил поделиться с ней своим открытием. Когда в последний раз я так делал? Да вообще никогда, черт возьми! Ни разу в жизни я не покупал кому-то что-то просто ради того, чтобы разделить свой восторг с другим человеком.

И теперь я смотрю на Кьяру другими глазами. Как ей удалось так быстро – практически молниеносно – сделать себя весомой частью моей жизни? За два дня, блядь! Как?!

– Пирожное? – спускаясь, мягко переспрашивает она.

 – Кажется, я целую вечность не ела сладости.

– А ты их любишь?

– Очень. За всю жизнь я дважды ела пирожное.

– Дважды? – мой голос сипит. – Как это?

– Ну, у нас в коммуне в какой-то момент решили, что сладости девушкам вредят. Их не то чтобы запретили, но они стали очень редким исключением на наших столах.

– Пиздец, – выдыхаю, не сдержавшись. Я уже жду, что Кьяра нахмурится, но она, прикрыв ладонью губы, хихикает и краснеет. Я тоже начинаю улыбаться.

Мне так нравится ее реакция, хоть маты – это не то, на что я хотел бы получать отклик Кьяры. – Короче, – произношу, двигаясь на кухню и выставляя на стол пакеты, – одежда, всякие нужные штуки, пирожное и… краска для волос.

– Краска? – она поднимает на меня свои большие глаза.

К сожалению, на всем этаже по просьбе Кьяры закрыты шторы и царит полумрак. Тонкие лучи света, пробивающиеся в зазоре между шторами, не дают нормального освещения, и я не могу рассмотреть Кьяру во всех деталях.

Поэтому неосознанно обхожу кухонный островок и включаю свет. Кьяра моргает, привыкая.

– Краска, – подтверждаю, вспомнив ее вопрос. – Чтобы изменить тебя, надо перекрасить волосы. И это платье… от него надо избавиться.

– Ладно, – легко соглашается Кьяра и поглядывает на пакеты. А потом переводит взгляд на меня и смотрит так… пронзительно, что мне даже становится как-то не по себе.

– Это все твое, забирай, – машу рукой в сторону пакетов и иду мыть руки.

Когда возвращаюсь на кухню, Кьяры уже здесь нет.

Упав на диван, тру лицо рукой. Я сравнительно недавно наладил свою жизнь так, что теперь каждый ее элемент работает как хорошо слаженный механизм. С приездом в Бригэм-Хиллс эта устойчивая конструкция становится шаткой. Слишком много всего. Кьяра, мои… если их так можно назвать, родители, Фиона… Хочется малодушно развернуть свой байк и скрыться еще лет на пятнадцать из этой гнилостной ямы.