Змея и Ворон

Даже в темноте они казались сырыми, впрочем, слово «казались» можно вычеркнуть – стены и были сырыми, прямо-таки сочились от влаги.

Она услышала лёгкий щелчок и в факеладержателях вспыхнул огонь, позволяя увидеть самое интересное – пленника.

Александра с искренним любопытством принялась разглядывать молодого человека в цепях. Руки его были подняты над головой и вытянуты так что, чтобы доставать ногами до пола, ему приходилось вставать на мыски пальцев, как балерине.

Вокруг остро пахло кровью, но видимых повреждений на теле пленника не было.

При их появлении молодой человек поднял голову и, щурясь от света, уставился на Эссуса. В его взгляде Александре почудилось любопытство наполовину с чувством лёгкой брезгливости.

По ней он скользнул взглядом, как по пустому месту.

Сам парень был очень даже ничего. В свете багровых факелов кожа поражала бледностью, а глаза, напротив, выглядели сюрреалистично яркими.

«Я особенный и неповторимый», – говорил весь его вид.

Александра ничего не имела против. У неё отлегло от сердца сразу же, как только она поняла, что отец не солгал, и что парня она действительно первый раз в глаза видит.

Конечно, это ужасно, но… его участь не вызывала в ней ни сочувствия, ни страха – лишь обезличенное любопытство.

– Так-так-так, – рассмеялся Эссус таким довольным, искристым и лёгким смехом, что его хоть в бутылки разливай вместо шампанского. – Рад тебе, милый, как десерту после унылого вечера. Но и потеху ты мне тоже испортил. Я-то думал, охота на тебя займёт какое-то время.

Пленник облизал пересохшие губы кончиком языка. Встретившись с ней взглядом он улыбнулся.

Улыбка была порочной, словно приглашающей с ним разделить… что?

– Ты этот смех отрабатывал? – отозвался пленник, добавив в голос максимум холода.

– Нравится?

Эссус склонился к пленнику чуть ниже и Александре вдруг сделалось неудобно и стыдно, словно она застала их за чем-то интимным, не совсем приличным.

Хотя, по сути, ничего неприличного не происходило.

Подняв бледную руку, Эссус медленно вытер кровь с губ молодого человека, растирая их между пальцами, словно нектар.