Собиратель

А кто должен был предупредить о вас? – она всматривалась в лицо Сони, как свидетель, опознающий среди нескольких людей, преступника. Она сканировала глазами лицо незнакомки, затем её взгляд озарился и в ту же секунду сменился гримасой отвращения.

–Пошла вон, грязная прошмандовка, – прошипела женщина.

Соня попятилась спиной, вышла за порог квартиры и метнулась к заветной кнопке лифта. Жена Вадика не отставала, она выбежала в домашних тапочках в общий коридор и продолжала шёпотом, чтобы не привлекать внимания соседей, проклинать непристойную девушку всем на чём свет стоит.

Лифт по обычаю громыхнул при открытии, Соня медленно в него вошла, хотя сердце стучало так, что лацкан от пальто колыхался ему в такт. Повернулась лицом к той, чей муж ходил налево с проституткой, посмотрела на её мышиный хвост на голове, на палец с заусенцами, которым она трясла перед ней с угрозами, и сказала:

«Ухаживать нужно за собой, чтобы муж не гулял»

Обескураженное бледное лицо женщины скрылось за дверьми старого лифта.

Глава 3.

Волнение в Соне выдавали её выпученные глаза, ими она искала куда ей бежать из этого злополучного подъезда. С минуту на минуту здесь должен появиться и сам Вадик, жена которого вместе с ужином приготовит и свежий скандал. Ноги автоматически понесли девушку в соседний двор, окружающее её пространство размазалось в один серо-жёлтый мазок. Ночной холод пробирал до костей, челюсть свело судорогой сильного озноба.

«Она догадывалась что муж ей изменяет, поэтому она так быстро поняла кто я, может находила мои чёрные волосы на своём ковре у кровати, а может аромат моего тела на простыне душил её по ночам.

» – Соня прокручивала в голове ситуацию произошедшую пару минут назад, в квартире куда её пригласил сам клиент.

«Что за чертовщина, почему жена была дома? Почему Вадик вызвал её, зная что его не будет дома в это время?»– один вопрос, перегонял другой, как два бегуна соперничают перед финишем. Она обхватила себя руками и стала растирать тело резкими движениями.

Чужой двор был настроен не совсем дружелюбно. Чёрная гуашь заполнила собой все пустоты, только редкий свет в окнах и фонарные столбы, прорезывались как зубы у младенца. Пустые скамейки у подъезда издевательски приглашали присесть.

«Какой же холод, – стучала зубами Соня. – Но домой я сейчас точно не хочу. Если Вадик будет писать Марине, то та приправленная алкоголем устроит мне такой разбор полётов, что мама не горюй.