Венок из роз

Проводники, отвечающие за её безопасность, держались чуть позади, не выпуская её из вида, но и не докучая своим присутствием.

Роуз всегда любила это место. Отсюда можно было видеть окрестности как на ладони: округлые холмы, поросшие лесами; старый арочный мост, ведущий к высоким белёным стенам; обширные внутренние дворы, окружённые галереями. Клонящееся к горизонту солнце ярко и чётко, даже агрессивно, заливало все предметы алым, зловещим светом.

Где-то в роще запел соловей. Видеть его Роуз не могла, поскольку сладкоголосая птица сливалась с серыми ветвями, превращаясь в невидимку, но видеть иногда не важно – достаточно слышать.

С тех пор, как весть о её скором обручении с Бешенным Волком дошла до замка Семи Лесов, поползли шепотки, сплетни, пересуды. Роуз заливалась краской стыда и негодования, слыша, что даже крестьяне распинаются о непостоянстве её будущего супруга, меняющего сердечные склонности или, если уж называть вещи своими именами, предмет своего удовольствия, как иные модники меняют перчатки – то есть, непозволительно часто.

Соловья часто называют певцом любви, но если это так, то любовь – это очень грустная песня.

Все эти дни мать лила Роуз в уши: «Лорд Тёмного Логова… достойный человек… храбрый воин…имеет большое влияние…будет прекрасным мужем… ты не можешь выбирать – женщинам не дано выбора».

Слова, как похоронный колокол, звучали у Роуз в голове, заставляя то гневаться, то печалиться, то любопытствовать – каков он, её будущий муж?

А тем временем, все вокруг трудились, чтобы придать замку блестящий вид, достойный приёма благородных гостей, прибытия которых ожидалось со дня на день, ближе к концу недели.

– Госпожа, – напомнил о себе один из стражников, – скоро стемнеет. Не хотите ли вернуться? Тем более, кажется, приближается гроза?

Он был прав. С севера задувал сильный ветер, а в их краях дождь мог то собираться целым день, то полить как из ведра почти сразу – предсказать капризы непогоды заранее невозможно.

Роуз повернула назад и скоро копыта её коня застучали по внутреннему двору замка, вымощенному плоскими, чисто выметенным, плитами.

– Где вас носит, дитя моё? – недовольно проговорила леди Диана, приближаясь.

Она брезгливо приподнимала юбки, чтобы не замарать их в конском навозе.