Суккуб для наследника

Просто сказал, чтобы, не заморачивались, брали всё белое. Хочешь прокатиться?

– На тебе или на ней? – хихикнула Николь, нервно облизывая губы.

– На нас обоих, – подмигнул он в ответ.

– Боюсь, ты слишком пьян для обоих вариантов.

– Ну, уж нет!

Подтянул Николь к себе, он зажал девушку между своим телом и машиной.

Ранки на его губах и впрямь были солоноватыми, но ей нравилось раздражать их кончиком языка, ощущая при этом металлический привкус.

Николь не противилась его поцелую. Его порыв не встретил сопротивления.

Второй поцелуй, если сравнить с первым, оказался нежнее и чувственнее. Николь бедром ощутила его твердеющий член.

Странно, что блондинчик оставался таким внимательным и деликатным. Так совсем не годится – почти покорная пассивность бесстрастна и безвкусна. Николь забирается пальцами под его одежду и ведёт ими по его спине, перехватывая инициативу в поцелуе.

Что-то не так… возможно, он гей? Интересно, во власти ли суккуба поменять ориентацию?

Николь выкручивает свой гламор на максимум, пока, может быть, и не слишком умело.

Николь завороженно наблюдает, как его грудь в прорезях разошедшейся одежды, вздымается и опускается. Как на запястьях рук просвечивают синие реки вен.

Они целуются долго, и с каждым разом поцелуй становится все глубже и влажнее, пока всякий намёк на нежность не уходит.

Парень заглянул ей в глаза:

– Скажи мне, что хочешь этого.

Николь молча кивает.

– Уверена? – шипит он и получив повторное разрешение, разворачивает девушкну спиной к себе. Она слышит звук расстёгиваемой ширинки.

Чтобы не упасть, Николь упёрлась ладонями о холодный капот машины.

Ещё немного и они перейдёт черту и пути назад уже не будет. Она сцепила зубы, стараясь не паниковать.

Пока, вроде, ничего сверхъестественного не происходило?

Нечто жёсткое и твёрдое упёрлось внутрь, а потом скрытая преграда внутри её тела прорвалась, как тонкая бумага, вызывая резкую боль, заставившую выгнуться дугой и скрипнуть зубами.

– Чёрт! – охнул парень. – Какого хрена?! Ты что – девственница?! – спросил он, почти в ужасе, готовый отпрянуть.

Николь перевернулась, обнимая, оплетая, заставляя вернуться обратно.