Так становятся звёздами – 1

Белый от ярости, как полотно, Сезар, тем не менее, подчинился, тихо произнося: «Прошу прощения за мою несдержанность», – голосом, зажатым, как кулак.

– Лорд Ксантий? Граф Фейрас? Вы принимаете извинения Сезара?

– Безусловно, – кивнули оба.

Гаитэ, воспользовавшись секундной передышкой в словесной дуэли, поспешила покинуть зал.

Добравшись до комнаты, заперлась, радуясь, что может уединиться хотя бы и ненадолго, но в дверь сразу же постучали.

Отворив, Гаитэ обнаружила, что Эффидель по-прежнему не торопилась вернуться к мужу.

– Ты мчалась по переходам дворца так быстро, что я за тобой не успевала, – жизнерадостно сообщила девушка, бочком просачиваясь в комнату, как бы между прочим, позабыв, испросить разрешение войти.

Будь на месте Рыжика кто-то другой, Гаитэ бы наверняка рассердилась, но настолько же, насколько братья Фальконэ казались невыносимыми, настолько же их сестра была очаровательна. Сердиться на неё не получалось.

– Ты была такой смелой, когда говорила с этими грозными мужчинами, – захихикала Эффидель, зажимая рот ладошкой.

Гаитэ не знала, что ответить. В монастыре она привыкла к женскому обществу и все, кому до сих пор случалось доверять, тоже были женщинами. Мужской мир, с его напором, коварством, необузданностью, непомерными амбициями и страстями скорее пугал и отталкивал, чем привлекал.

– Меня окружают одни служанки, – посетовала Эффи, – а общаться со слугами это ведь не одно и то же, что с ровней? Правда, иногда приходится проводить время с папиной любовницей, но это ещё хуже, чем с прислугой. Те хотя бы просто пресмыкаются, а эта прикидывается другом, но на самом деле ненавидит меня. Ведь папочка любит меня сильнее, чем её. Но ты ведь не станешь меня ненавидеть, когда выйдешь замуж за Торна? – заглянула Эффи в глаза Гаитэ с детской непосредственностью.

– Если ты постараешься полюбить меня, я отвечу тем же, – пообещала Гаитэ.

Эффидель прошлась по комнате, делая вид, что рассматривает роспись на стенах, изображающих единорогов и дев, кустистые рощи и белые курчавые облака под потолком.

– Тебе нравятся твои покои? – спросила она.

– Нравятся, – кивнула Гаитэ.