Стальные сети

Белые руки незнакомца поднялись вверх и, взявшись за край капюшона, отбросили его назад, открывая вечно юное, белое, как у нежити, лицо хайримана.

– Ваше Высочество, – тихий голос перекрывал вопли бури, скрип железа, ржание коней. Он звучал мелодией поверх аккомпанемента.

Принц занимал преимущественную позицию во всём. Он находился в собственном замке, в окружении десятка дружинников, был вооружён мечом, которым, Вильма имела возможность в этом убедиться, владел превосходно, да ещё и верхом на коне, но… но возникало чувство, что он уязвим перед человеком в длинном плаще, как ребёнок уязвим перед взрослым.

– Лорд Чарис? – прозвучало так, словно принц боялся подавиться этим именем.

Словно одно присутствие этой фигуры лишало его воздуха и отравляло.

– Простите, что без приглашения.

– Что вы здесь делаете?! – зарычал принц. – Вас здесь быть не должно!

– Ту же самую фразу легко адресовать и вам, сир. Вас здесь быть не должно. Вы уже должны были бы вернуться в Королевский дворец, где вас с нетерпением ожидают.

– У меня были свои причины, чтобы изменить маршрут.

– Не смею оспаривать ваших прав, ваше высочество.

– Это было бы неоправданной дерзостью с вашей стороны, милорд. Увы! К сожалению, не первой.

– Мне больно слышать это, ваше высочество. Я придерживаюсь мнения, что все эти годы был вам верным слугой.

– Не моим – моего отца.

– Разве это не одно и тоже? – вкрадчиво поинтересовался маг.

Напряжение росло.

Дружинники переглядывались между собой, не зная, что им делать дальше.

Вильма не могла понять, какие чувства вызывает в ней появление отца? Конечно, она была рада его видеть, но вражда между ним и принцем бросалась в глаза даже непосвящённому человеку, а она… она успела влюбиться в принца Амадея, конечно не настолько, чтобы принять сторону против отца, но в достаточной, чтобы чувствовать себя глубоко несчастной, наблюдая за их размолвкой.

– Служа королю, я служу королевству, а значит и вам, ваше высочество, – добавил лорд Чарис.

– Вы служите не королевству, а лично моему отцу, выполняя для него грязную работёнку.

– Все мы не без греха, – голос лорда Чариса походил на шёлковую верёвку, гладкую, мягкую – удушающую. – Порой даже те, кто берёт на себя смелость стать образцом рыцарства, совершают далеко не красящие их поступки.

– Что вы хотите этим сказать? – голос принца сделался холоднее обдувающего их со всех сторон ветра.

– Вы похитили мою дочь.