Снежана

– Чтобы наполнить бассейн водой, госпожа, достаточно повернуть вот этот кран.

Госпожа Пафайи крутанула железное колёсико и в ванну хлынула теплая вода. Прямо из крана – не нужно было бегать с кухни с тяжёлыми вёдрами в руках.

Снежана не могла поверить своим глазам.

– Я сама могу в любое время сделать так?

– Да, госпожа.

– И вода всегда будет горячей?

– Да.

– Понятно. Благодарю.

– Мне распорядиться принести ужин в ваши покои, миледи?

– Распорядитесь подать ужин через час, – приказал принц Ионэр.

– Будет сделано, ваше высочество, – кивнула экономка.

– Я оставлю вас ненадолго, сударыня. Увидимся за ужином.

Оставшись одна, Снежану распахнула одну из створок шкафчика и обнаружила там чудесный пеньюар из тонкого белья. Рядом висел фиолетовый капот с длинными рукавами. Застёжками к нему служили красивые атласные ленты, пропущенные в специальные вырезы под грудью.

Снежана провела рукой по гладкой ткани. Она ощутила тонкий запах чужих духов – что-то шоколадное, с горькими травы или лекарством.

Когда ванна набралась почти до краёв Снежана с наслаждением погрузилась в воду. Какое блаженство! Быть замужем, оказывается, не так уж и плохо.

Чашка горячего чая и поднос с закусками ждали Снежану по возвращению из ванной. Ей так хотелось есть, что, не дождавшись мужа, она с аппетитом прикончила парочку пирожных – шоколадное и лимонное. Затем пододвинула кресло к месту, в равной степени приближённому к окну, откуда она могла наблюдать за падающими с неба снежинками, и к камину, откуда разливалось приятное, разнеживающее тепло.

Ионэр всё не шёл. Она и сама не заметила, как её затянуло в сон. Утомлённая событиями последних дней, Снежана в него даже не соскользнула, а провалилась. И в состоянии полусна она уже не была уверена, грезиться ли ей силуэт, очерченный тёмной тенью или это явь?

– Иоэнэр?..

– Кажется, вы не дождались меня, сударыня-жена?

– Я так хочу спасть.

– Спите. Пусть сны ваши будут легки и беззаботны.

Краткое ощущение полёта, ласковое прикосновение одеяла. а выскользнула из капота и скользнула под одеяло.

Постель и правда была удивительно мягкой, простыни – шелковистыми. Словно на зло, вновь представился кузен в гробу. Словно укор совести: «Как ты смеешь наслаждаться жизнь, когда его ещё даже не похоронили? Когда твои родные скорбят?».