Рассеять тьму

–В моём случае это скорее кофе с молоком, – услужливо подсказала я, щурясь, намекая на связь белого и чёрного, текущего в моих венах.

– Ты понимаешь, что только крайняя необходимость могла заставить меня встретиться с тобой?

– Догадываюсь, что, чем бы вы не руководствовались в своих решениях, любовь ко мне или к моей матери в списке не числилась.

Лицо женщины на миг застыло холодной маской, а потом словно пошло трещинами.

– Это упрёк?

– Констатация факта.

– Не жди, что я стану оправдываться!

– В мыслях не было.

Хотя я лгала. Ждала, конечно – не оправданий, нет. Но от разъяснений бы не отказалась.

– Только тот, кто прошёл то же, через что прошла я, имеет право меня судить, – сдавленным голосом проговорила «бабуля». – Когда один твой ребёнок убивает другого.

– Моя мать не убивала своего брата! – не выдержала я, повышая голос.

– Но она жила с его убийцей! Она прижила от него дитя!

– Мой отец вашего сына тоже не убивал!

– Возможно, не он перерезал Хэну горло, но он был там.

– Отец пытался его спасти.

– Однако, когда выбор встал между жизнь моего сына и доверием его старых друзей, он предпочёл не рисковать последним. Неважно, не имеет значения, что нож был в другой руке! Инквизиция – единый организм. Твой отец был его частью, а моя дочь предала семью ради убийцы.

Усталость и ощущение того, что всё бесполезно накатило внезапной тошнотой.

– Вы правы, – внезапно согласилась я.

– Я знаю.

– И неправы – одновременно! Нет страшнее войны той, что идёт в человеческом разуме.

– Это был её выбор. Она имела на него право. Так же как я имела право на свой: не знаться с убийцами моего сына.

Ну вот, опять!

– Зачем же вы пришли сюда сегодня, Оливия Морел? – спросила я, устало растирая гудящие от боли виски. – Чего от меня хотите?

– Несмотря на всё случившееся, ты – часть этой семьи. Теперь, когда их больше нет, за поступки своих родителей ты не отвечаешь. Так что позаботится о тебе – мой долг.

– Отлично! Я не против. Заботьтесь.

А что? Я прожила несколько месяцев на свете в полном убеждении, что осталась на свете одна-одинёшенька? Наверное, кровь Морелов во мне действительно сильна? В любом случае, семья многое для меня значит. Пусть лучше такая ледяная палка, сухарь не размоченный в качестве родни, как Оливия, чем вообще никого!

– Спасибо за разрешение, – усмехнулась она. – Пожалуй, так и поступлю. И начну с предупреждения.