Простая смертная

И выяснения отношений – кто круче.

Коротко: шмотки, тусовки, весёлое времяпровождение. И на уроках несчастные мои подопечные отбывают наказание. И я вместе с ними.

Уже не раз я задумывалась, что неплохо было бы поменять работу. И пару раз даже писала заявления. Но директор чуть ли не со слезами умоляла остаться – основной преподавательский состав люди в основном пенсионного возраста. Им даже отрабатывать две недели ненужно, чтобы покинуть «чудный храм науки». Молодежь в очередь на трудоустройство не то, что не выстраивается, но даже близко к школе не подходит, а случайно залетевшие энтузиасты больше года, как правило, не выдерживают.

Так что в школах безработица не ощущается даже в кризис – здесь вечный кадровый голод.

Обычно взывания директора к моей совести вкупе с обещаниями повысить зарплату имели воздействие – я соглашалась остаться ещё на немного. Но вскоре начинало казаться, что никакой добавки к зарплате недостаточно.

Школа и сад – первые ступени, колыбель общества. И именно здесь становится особенным очевидным его болезни, и судя по тому, что творится в последнее время, в нашем государстве онкология.

С каждым годом всё явнее и ярче несёт запашком разложения – не столько от детей (дети всё равно чище всего того, что нас окружает на пару-тройку градусов) сколько от родителей. Каждый хочет качать права, никто не желает знать обязанностей. Каждый загнан в угол и крайне зол и ищет, на ком можно сорвать накопившееся зло.

Короче, когда возвращаешься в половине девятого домой, проработав две смены – жизнь боль и вокруг темно.

В прямом смысле слова.

– Опять задерживаетесь, Ангелина Владимировна? – поинтересовалась пожилая вахтёрша, Валентина Игоревна.

– Да дела. И дома-то особо делать нечего.

– Ох-ох! – разохалась женщина. – Ты ж молодая, красивая! Мужа бы тебе, деток?

– Ага. Носки, борщи и памперсы. Нет уж, спасибо. И вообще – деток мне и на работе куда-как хватает.

– Эх! Глупая ты. То ж чужие, а свои – совсем другое дело.

– До свидания, Валентина Игоревна, – помахала я рукой на прощание.

– До свидания. До завтра.

– И не говорите. Не успеешь глаза закрыть, как будильник звенит. Может и не стоит домой идти-то.

Разговор о муже и детках повторялся часто. И не только Валентиной Игоревной. На протяжении последних лет особенно старательные доброжелатели старались даже от слов переходить к делу, знакомили «с хорошими парнями». Убеждали.

Но мне такого счастья даром не надо.