Наследство

Улыбка по-прежнему не покидала его сухое, смазливое лицо, взгляд оставался острым, пристально-внимательным, словно он заранее пытался предугадать её желания, с тем, чтобы исполнить, а слово – с тем, чтобы парировать.

– Я бы ничего против не имел против такого наливного яблочка даже без приятного бонуса в виде приданого. Вы сами по себе куда более лакомый кусочек, чем думаете, Корнелия. У вас такое красивое имя. Звучит, словно музыка. Вы любите музыку?

– Мне больше нравится живопись, но да – и музыка тоже.

Уверена, вы уже в курсе того, что, в своё время, я пыталась рисовать, но, так сложилось, что цифры победили цвет и тени.

– Райский сады весьма живописное место. Возможно, вы ещё вернётесь к вашим старым мечтам и сумеете их реализовать. Мечты должны сбываться. Хотя бы у таких хорошеньких девушек, как вы.

– А о чём ваши мечты, Дориан? Хотя мечты, вы правы, это для хорошеньких девушек с туманом в голове. Трезвомыслящие мужчины не мечтают – они строят планы, не так ли? И что в ваших планах?

– Попробуете угадать?

– Думаю, да.

Корнелия оперлась рукой на стол и опустила подбородок на тыльную сторону ладони, в упор глядела на красивое лицо собеседника. Вечерний свет смягчал его черты, придавая им завершённость и сияние, такое же, что исходит с полотен Тициана. Приглушённое освещение подчёркивало то, что ранее ускользало от её внимания: то, что кожа на его нижних веках была слишком тонкой и уже успела покрыться тонкой, едва-едва заметной сеточкой… даже не морщин, нет – лишь намёка на них.

В уголках чутких губ с чувственным изгибом залегли мимические морщинки, неглубокие, но всё же…

– Я слушаю, – склонил Дориан голову к плечу, побуждая Корнелию говорить дальше.

– Вы из тех, кто желает получить всё и сразу. А сейчас вы ходите получить место под названием Райские сады. И ради обладания им вы смотрите на меня с таким интересом?

Он улыбнулся натянутой, холодной улыбкой.

– Вы ещё так молоды и наивны, Корнелия.

Полагаете себя ключом, открывающим врата Эдема? Но на самом деле, – он подался вперёд, опираясь на стол обеими руками, склонившись над ней так близко, что она ощутила на своей коже его горячее дыхание и почувствовала непривычное, незнакомое волнение не только в сердце, но и в теле.

Губы его замерли над её ухом, и она услышала его вкрадчивый, медовый, как у змея-искусителя, голос, шепчущий: «На самом деле ключ – это я».