Избранник Неба

Сью, как утверждала она сама, влюбилась в молодого человека с первого взгляда. Элайджа тоже не остался равнодушным к девушке и в последнее время стал слишком уж часто появляться в Императорском замке.

–А, это тот самый жирный индюк. – Джонатан наконец-то понял, о ком говорит Кевин. – Фу, что ты в нем нашла?

–Тебя никто не спрашивает, Джон. Это не твое дело, – накинулась на брата Сьюзен.

–Все равно, я не понимаю тебя, – не сдавался Джонатан.

–Не слушай его, Сью. Приглашай, конечно, Элайджу. Мы все будем ему рады, – сказала Леонора.

–Веселый у нас будет завтра обед, – пообещал Джонатан.

–И не смей ему грубить, Джонни.

–Я и не собирался, мама. Я буду сама любезность.

–Мне почему-то очень сложно поверить твоим словам, – скептически произнесла Леонора.

В этот момент дверь распахнулась, и в Бархатную комнату вошел Поттэ – Императорский шут. Он был одет в белую футболку, с причудливым рисунком на груди и спине в виде переплетенных линий, и широкие темно-синие штаны.

Однажды Андрей поинтересовался у Гектора, зачем его отцу нужен шут.

Поттэ вошел в комнату с гордо поднятой головой. Свысока оглядев собравшихся, он плюхнулся в кресло и, положив ноги на журнальный столик, заявил:

–Что-то вы сегодня все какие-то тухлые. На завтрак что, было скисшее молоко?

–Нет. Просто тебя слишком уж не хочется видеть, – грубо ответила ему Сьюзен: она с трудом переваривала Поттэ и при каждом удобном случае ругалась с ним.

–Кто бы мог подумать! – искренне удивился шут. – А я всегда считал, что у нас хорошие отношения. Это не так? О, ужас! – он вцепился в свои взъерошенные волосы.

–Поттэ, расскажи нам лучше какие-нибудь новости, – не дал начаться перепалке Кевин.

–Новости? Пожалуйте: Император уезжает сегодня вечером в Лэссел, когда вернется – не известно, – Поттэ широко улыбнулся и сверкнул глазами. – Ух, и повеселимся! Свобода!

–Не особенно радуйся, Поттэ.

–Ты? Ну и что? Ты мне не помеха, – протянул шут.

–А я? – строго спросил Джонатан.

–Ты тем более, – отрезал Поттэ. – Я боюсь лишь Императора, потому что в немилости он мне неприятен.

Шут состроил страшную мину, видимо, пытаясь изобразить Императора в гневе, заставив рассмеяться всех, даже Сьюзен.

ПАТРИК.

Эмилос спрятался за горизонтом, краски заката погасли. Пришла ночь.