Внутри

Марку эта затея казалось сумасшедшей и абсурдной. Но зачем-то окинул взглядом дорогу. Машин проезжало очень мало, их практически не было. Он, конечно, не верил в знаки судьбы, но сейчас почему-то задумался по этому поводу.

«А что, если вселенная сама мне дала шанс проявить себя в убийстве, как я этого и хотел? Но для начала дала мне убийство во спасение».

Он подошёл к животному. Олень смотрел на него огромными карими глазами. В них были слёзы, и слёзы текли по его морде.

Изо рта сочилась кровь, брюхо поднималось и опускалось неравномерно, он дышал очень тяжело, с хрипами.

– Зрелище не для слабонервных, конечно, – заметил Марк.

Любая девушка бы уже сейчас устроила истерику от увиденного и затопила бы слезами всё вокруг.

У Марка комок встал в горле.

– Как его убить? – хотел подумать он про себя, но сказал это вслух.

– Можете камнем, в голову, – тут как тут отозвался советчик.

И уже нёс ему большой камень, который подобрал, отойдя чуть вглубь от обочины.

Марк взял его, и на душе в тот же момент повис такой же камень. Всё это время, пока Марк решался и репетировал удар, олень смотрел на него жалобными глазами, то ли умоляя о скорейшей смерти, то ли, наоборот, отговаривая Марка от этого поступка.

У Марка вспотели ладони, да и не только – он весь был мокрый как мышь. Его трясло.

«Я делаю ему во благо, я убиваю его, чтобы он не мучился», – уговаривал сам себя Марк.

Молодой человек подошел к голове животного и замахнулся; он отчётливо отражался в глазах невинного зверя. В глазах оленя вспыхнул страх, когда понимаешь, что смерть уже рядом. Он захрипел ещё сильнее, и кровь брызгами пошла из пасти.

Удар. Ещё удар. От красивой и благородной морды оленя осталось лишь кровавое месиво. Марк отбежал к кустам, и его вырвало. Отвратительные ощущения, когда камень встречался с головой животного, разъедали его душу. А звук ломающегося черепа он хотел стереть из своей памяти раз и навсегда.

– Во что я ввязался? – держась за дерево, тяжело дышал Марк. – Он больше не мучается, поехали, – только и выдавил он из себя.

Дальше дорога пошла менее привлекательная. Марк уже не смотрел с воодушевлением в окно, а, понурив голову, пялился в одну точку. Иногда поглядывал на свои руки – они теперь вызывали неприятные ассоциации. На душе было тяжело и гадко.