Женщина для хозяина

 – Как в сказке, что ли?

– Искренне надеюсь, что твоя сказка не обернётся трагедией.

– Что за дурные пророчества? – слабо улыбнулась Василиса, но сердце сжало от внезапного холода.

– Постарайся следовать правилам, – скупо бросил Иван, – и тогда можно допустить, что всё обойдётся. Ты пока не понимаешь, что на кону, так не усложняй ситуацию сверх меры.

– Почему все говорят загадками? Даже Инна…

– Ты с ней говорила? – выдохнул Иван.

– Да, – с возмущением кивнула Василиса, – и выслушала кучу гадостей.

– Не могу поверить, что он… – Иван беззвучно выругался.

Василиса задержала дыхание. По неведомой ей причине Иван пришёл в ярость из-за выходки этой выскочки Инны, и Василиса от мозга и до костей прониклась незнакомым доселе чувством благодарности, словно он был рыцарем, защитившим даму от мерзкой гарпии, нацелившейся вырвать её сердце. Пускай он всего лишь охранник, пускай его голос ничего не решает и не сможет поменять, но ему не плевать! А Василиса не знала и такой заботы.

В монастыре она была довольна, если из-за мелкой провинности её не заставляли неделями безвылазно сидеть на дне кельи на хлебе и воде, если милостиво разрешали подниматься в библиотеку и оставляли наедине со своими мыслями – об большем она и мечтать не смела, кроме хозяина, конечно.

Бороться за хозяйскую любовь казалось ей в норме вещей, но в ту самую минуту, когда Василиса стояла на балконе особняка под прицелом невидимых снайперов из охраны и смотрела прямо в горящее гневом лицо Ивана, она дрогнула и захотела большего.

А что, если именно Иван вдруг оказался бы её хозяином? Наверняка он бы без вопросов выкинул Инну из их жизни, какое бы место та не занимала ранее! Эх, если бы это именно он должен был быть с ней этой ночью…

И Василисе даже страшно стало от столь греховных помыслов, но момент, когда она впервые ощутила робкий росток иных, запретных устремлений, чрезвычайно отчётливо впечатался в её сознание и стереть его теперь невозможно калёным железом.

Любое живое существо рождается свободным, даже такие, как она, Василиса. Покорность прививается наказаниями, но по-настоящему они смирялись лишь тогда, когда пробовали бежать и получали метку.