Мир царя Михаила

Я сменил внешность – надел дешевый костюм, поношенное пальто и потрепанную шляпу. Посмотрев на себя в зеркало, я увидел, что в этой одежде стал похож на небогатого обывателя, которых в районе Сенного рынка пруд пруди. Нацепив очки в простой стальной оправе, я вышел на улицу и побрел в сторону рынка. Как известно, все городские новости и сплетни можно узнать именно там.

Бродя по рядам и прицениваясь к продуктам и прочим товарам, я слушал, о чем болтали продавцы и покупатели. А новостей было много.

Царь Николай II был убит, и с ним вместе погибло несколько всадников конвоя и городовых. Во время взрыва пострадало еще множество зевак. Убиты были и мои люди, непосредственно участвовавшие в теракте. Это было хорошо. Плохо другое…

Как все-таки здорово, что я вчера сразу же не бросился на вокзал, чтобы взять билет и уехать из Петербурга. Оказывается, власть в городе недолго была в растерянности после гибели царя, и быстро стала принимать меры по наведению порядка и розыску организаторов покушение.

С шепотом и оглядками один еврей, торгующий поношенной одеждой (как я понял – краденой), рассказал мне о каких-то невиданных ранее людях в пятнистой форме, разъезжающих по улицам столицы на огромных автомобилях. Именно они перебили офицеров-преображенцев, попытавшихся взять штурмом Мариинский дворец и захватить мать царя, Вдовствующую императрицу Марию Федоровну.

– Вы бы видели их лица… – закатывая к небу глаза, говорил торговец, – это настоящие головорезы, для которых убить человека проще, чем моей Хайке съесть картофельный кнейдлах! Бац-бац – и в саду у Аничкова дворца остались одни лишь трупы.

 – Он в ужасе посмотрел на меня и добавил: – если бы вы, ребе, слышали, что они говорили о тех, кто убил царя! Ох, не хотел бы я быть на их месте…

Кстати, от него узнал я и о том, что жандармы и военные взяли под контроль все вокзалы и заставы на выезде из города, так что теперь всем отъезжающим вменялось не только предъявить документы при покупке билетов на поезд, но и обращаться в полицию, чтобы получить специальное разрешение на то, чтобы покинуть Санкт-Петербург.

После этой беседы настроение у меня стало совсем скверным, и я, пообедав в кухмейстерской неподалеку от рынка, побрел в меблированные комнаты. Надо было думать, как выбраться из этой заварухи. Судя по всему услышанному, город был заперт так же тщательно, как клетка канарейки на окне у сапожника.