Мир царя Михаила

В страшный час всенародной скорби и ужаса, пред Лицем Всевышняго Бога, веруем, что Он не оставит НАС Своею Всесильною помощью.

Низкое и злодейское убийство Русскаго ГОСУДАРЯ, посреди вернаго народа, готоваго положить за НЕГО жизнь свою, недостойными извергами из народа, – есть дело страшное, позорное, неслыханное в России, и омрачило всю землю нашу скорбию и ужасом.

Но, да ободрятся же пораженныя смущением и ужасом сердца верных подданных, всех любящих отечество и преданных из рода в род Наследственной Царской власти.

Под сению Ея и в неразрывном с Нею союзе земля наша переживала не раз великия смуты и приходила в силу и в славу посреди тяжких испытаний и бедствий, с верою в Бога, устрояющаго судьбы ея.

Призываем всех верных подданных ГОСУДАРЮ МИХАИЛУ ВТОРОМУ и Государству верой и правдой, к искоренению гнусной крамолы, позорящей землю Русскую, – к утверждению веры и нравственности, – к доброму воспитанию детей, – к истреблению неправды и хищения, – к водворению порядка и правды.

С.-Петербург, в 1-й день Марта, в лето от Рождества Христова тысяча девятьсот четвертое.

На подлинном Собственною ЕГО ИМПЕРАТОРСКАГО ВЕЛИЧЕСТВА ВДОВСТВУЮЩЕЙ ИМПЕРАТРИЦЕ рукою подписано:

    «МАРИЯ»

Выслушав перевод и возблагодарив Господа за то, что в России еще остались разумные люди, кайзер Вильгельм тут же написал русской правительнице короткое послание с выражениями соболезнования и искреннего сочувствия, а также пожеланиями «подставить плечо в трудную минуту» и надеждой на грядущее плодотворное сотрудничество.

Он отправил с ним в Зимний дворец все того же адъютанта.

Когда стало смеркаться, на улицах, как обычно, зажглись газовые и электрические фонари, освещая путь прогуливающимся обывателям. Порядок в городе понемногу восстанавливался, но все-таки в душах петербуржцев тлело некоторая тревога, и это чувство разделялось и иностранными посольствами. По слухам, австрийское, британское и французское дипломатические представительства были наглухо заблокированы солдатами гвардейских полков: никого не впускали и не выпускали без разрешения министра внутренних дел Российской империи фон Плеве.

То же самое было и с дворцом Великого князя Владимира Александровича, а также еще некоторых высокопоставленных сановников.

Войска, что находились у других посольств: датского, шведского, черногорского, греческого, итальянского, ну, и возле германского – напротив, выглядели, скорее, как почетный караул.