Завещание ангела

Она, – девушка уселась на пол и тут же закурила, хотя забитая пепельница явно давным-давно нуждалась в капитальной чистке.

– А ты?

– А что я? Я остаюсь сторожить хату, кто-то же должен, – девушка выпустила струю дыма и с вызовом уставилась на гостью, – так чего тебе надо? Ты не похожа на её фанаток. Какая-то… другая.

– Я слышала, как ты плакала.

– И что? Плакать теперь запрещено? – короткая стрижка сделала бы её похожей на мальчика, если бы не огромные тёмно-зелёные глазищи с длинными ресницами и выдающиеся формы, различимые даже под бесформенной мужской рубашкой.

Пожалуй, если бы не чересчур крупный нос, её можно было бы назвать красавицей.

– Подумала, что тебе нужна помощь.

– И? Дальше что? Ты у нас типа фея?

– Нет. Я из соседней квартиры, вот той, – Марфа показала на стену, где висели огромные портреты незнакомой женщины с властным выражением лица, всегда в величественных позах и с надменным профилем.

– Так ты всё-таки из этих… Жаль, а мне показалось, что в тебе есть что-то порядочное.

И я сказала правду, дома её нет. И сегодня не будет. Выход сама найдёшь? – девушка лениво показала, где именно искать, но Марфа не без труда выбрала свободное место у батареи и плюхнулась рядом с неприветливой хозяйкой.

– Меня зовут Марфа. Честно говоря, я не знаю, о ком ты говоришь. Просто услышала тебя через стену… Ну и пришла.

Девушка снова надолго затянулась, а потом пристально оглядела гостью.

– Обалдеть. А я Тоня. Вроде не врёшь… Тогда что ты там делала? В соседней хате?

– Можно сказать, проникновение со взломом, но не грабёж.

– Ух ты! – Тоня потёрла манжету, словно хотела убрать отсутствующее пятно. – И как, понравилось?

– Там посвободнее, чем здесь, – Марфа покосилась на типографские залежи и вернулась к портретам, – а кто она тебе, эта женщина?

– Она? – Тоня сплюнула. – К огромному сожалению, моя родная мать. Жутко, да?

– Не знаю, моя мать была пьяницей и влезала в чужие дачи, чтобы встречаться с какими-то забулдыгами.

Эта вроде получше выглядит. Только строгая, наверное…

– О, не сомневайся. Я бы махнулась не глядя, – её глаза затуманились, словно она вдруг теряла нить беседы. Тоня вовсе не была такой уж слабой на вид, но что-то нездоровое проступало во всём её облике. Какая-то излишняя хрупкость.

– Не получится. Моей уже нет в живых.

– Забавно. Моей тоже.

– Тогда как же она переезжает? Или ты просто разбираешь её вещи? Я, наверное…

– Нет, вещи не её. Её убили.