Ночь Королей. Игра с судьбой

Я прошла по узкому коридору и заглянула в открытый кабинет. Кей поднял глаза от газеты и улыбнулся мне.

– Привет, Элис. Как сегодня было в Стране чудес? – приветствовал он меня тем же изречением, что и всегда. Поговорка лучше не стала, в отличие от моего настроения.

– Привет, Кей.

Я вошла в кабинет и опустилась в кресло напротив него.

– Пончик? – предложил он, сунув мне под нос полупустую коробку. С благодарностью я взяла разноцветный глазированный крендель и укусила.

– Тяжелый день? – спросил он, наблюдая, как я за несколько секунд уничтожила пончик и схватила следующий.

– Хм… – только и смогла пробурчать я, потому что не знала, как лучше подвести итоги дня. Если только не назвать его, пожалуй, «самым дерьмовым, самым странным днем всех времен».

Кей отложил газету и пончик, внимательно изучая меня своими темными глазами.

– Если у тебя появилась проблема, тебе просто нужно прийти ко мне, ты ведь это знаешь, не так ли?

Еще до того, как я успела открыть рот, он поднял руки в боевой стойке и одарил меня улыбкой.

– Если какой-нибудь мальчик доставит тебе проблемы, ты сообщишь мне, договорились?

Уголки моего рта подрагивали, пока я запихивала себе в рот последний кусок второго пончика.

– Мама случайно не приставила тебя ко мне, чтобы выяснить, что со мной не так? – поинтересовалась я.

Кей немного переиграл с невинным выражением недоумения и небрежно пожал широкими плечами.

– Может, и так. Не вини ее. Она просто беспокоится о тебе. Трудно не заметить, что сейчас тебе не особенно хорошо.

– Я знаю. И собираюсь изменить это, – серьезно сказала я.

Кей расслабился и кивнул.

– Ладно, я верю в тебя. Ты умная девочка, Элис. Ты приведешь все в порядок, я уверен. Парочку богатых снобов из интерната ты как-нибудь вытерпишь.

Он несколько неестественно подмигнул мне. Вздохнув, я и подперла рукой подбородок.

– Мама рассказала тебе о Честерфилде? Значит, она уже знает, – мрачно констатировала я.

Кей закашлялся в свой кофе.

– С тех пор, как позвонили из твоей школы, она только и делала, что бранилась, как кузнец.

– О, боже, – застонав, я закрыла лицо ладонями. – Я труп.

– Да нет, бог милостив, – с усмешкой заверил меня Кей.

Я услышала, как открылась дверь, и когда подняла глаза, мама стояла в дверном проеме и строго смотрела на нас. Ее модная короткая стрижка блестела золотом на солнце, а голубые глаза остановились на Кее. В руке она держала две коробки пиццы, откуда пахло салями и помидорами.