Рождение бабушки. Когда дочка становится мамой

И вообще, скажи, что не стоит ему связываться с Мики! – резко закончила она и бросила телефон в большую кожаную сумку, лежавшую возле нее на полу.

Не обращая внимания на Эллу, все еще стоявшую на лестничной клетке, она вошла в комнату и тут же принялась готовить себе кофе.

Элла неслышно последовала за ней. У нее была осторожная походка, как у человека, который, сломав ногу, только что освободился от гипса и вот теперь заново учится ходить: неуверенно ставит ногу на пол, сомневаясь в ее надежности. Тускло-карие опущенные глаза придавали ее лицу извиняющееся или, возможно, настороженное выражение.

Перед выходом Элла перебрала несколько вариантов одежды и наконец остановилась на светло-голубом платье, которое делало ее выше и несколько скрадывало угловатые формы ее худощавой фигуры, а также на зеленоватой шали, с которой почти никогда не расставалась. Войдя в комнату, она на миг почувствовала себя маленькой девочкой, случайно заглянувшей в залу, где в кругу приятельниц сидела за чаем мать ее подружки Оры.

В углу комнаты возле кофейного автомата спиной к дверям стояли несколько женщин и тихо переговаривались, отпивая из одноразовых стаканов.

– Жаль, что тут нет ничего сладенького, – произнесла полная коротко остриженная рыжеволосая женщина, руки и шея которой были усыпаны веснушками. Она была одета в белое платье, которое странным образом придавало ее крупной фигуре неожиданную легкость.

– Очень мне захотелось чего-нибудь вкусненького, – пояснила она, обращаясь к обладательнице темной курчавой копны волос, которая стояла возле нее и улыбалась, как улыбаются друг другу только давно знакомые люди.

– Да, Рут, а потом будешь мне плакаться, что опять располнела, – проговорила хозяйка кудрей и отошла, чтобы приготовить себе черный кофе. На ней были светлые джинсы и мужского покроя расстегнутая рубашка, из-под которой виднелась красная майка. Элла подумала, что они выглядят, как две противоположности: одна светлокожая, другая – цвета шоколада; первая – маленькая и кругленькая, вторая – высокая и худая.

– Ах, Анна, Анна, тебе-то хорошо: ты никогда не толстеешь, – вздохнула в ответ рыженькая и направилась к расставленным по кругу стульям.

– Может, и вправду надо в следующий раз принести чего-нибудь съестного? – присоединилась к ним миловидная полноватая женщина в красной шляпке, которая подходила по цвету к большой сумке, висящей у нее на плече. – Я бы тоже не отказалась от сладкого. Меня зовут Маргалит, – добавила она, улыбаясь.