Медаль за город Вашингтон

Пока не было, вкралась ко мне в голову мысль…

Но обо всем по порядку. После того как мы сошли с парохода, я попросила у извозчика отвезти нас в какую-нибудь гостиницу. Тот посмотрел на меня и покачал головой:

– Мадам, все гостиницы забиты. Вокруг города то и дело нападают на поместья и поселки, и те, у кого были деньги, перебрались сюда. Цены, конечно, взлетели до небес, но мест как не было, так и нет.

– Давайте все же попробуем…

– Если денег не жалко. Я беру по полдоллара в час. Доллар вперед, за два часа.

– Это грабеж!

– Увы, теперь здесь такие цены. Другие берут и по целому доллару в час. Так что, поедем?

– Поедем, – кивнула я с мрачным видом, и мы объехали четыре гостиницы. Везде нам лишь виновато улыбались – мест уже неделю как нет.

Мы ехали к пятой, когда я увидела неброско, но со вкусом одетую женщину, в чьем несколько заплывшем лице угадывалась моя школьная подруга Аннетт Прюдомм.

– Остановите на секунду, – попросила я, сошла с экипажа и подошла к фланирующей женщине.

– Аннетт, это вы?

– Лори! – закричала она и бросилась мне на шею. – Ты здесь? А про тебя в газетах такое пишут…

– Поэтому я сейчас и не Лори, а Мария, – усмехнулась я. – Долго рассказывать.

– Ты где остановилась?

– Пока, увы, нигде, мест в гостиницах нет.

– Живи у меня.

– Я, наверное, ненадолго – попробую пробраться в Новый Орлеан, сын Адели написал, что мать плоха и хочет меня видеть.

– Адель Фонтено? Которая ранее была Шамплен? Так она уже давно там не живет.

«Понятно, – подумала я. – Игорь же меня предупреждал».

– Тогда попробую вернуться на Кубу.

– Не получится. Мой муж – начальник порта, и ему пришло распоряжение сегодня – ни один корабль не сможет покинуть Мобил до отмены запрета. Даже рыбаки. Так что хочешь не хочешь придется тебе остаться на какой-то срок. А я буду только рада. Муж, кстати, тоже – мой Джереми хоть и из Нью-Гемпшира, но под моим влиянием стал «медноголовым»[12 - Медноголовые – Copperheads – прозвище северян, которые были за мир с Конфедерацией.

– Спасибо, Аннетт.

– Разгружайся, ты как раз у моего дома.

Аннетт оказалась необыкновенно гостеприимной, ее муж, как ни странно, тоже – он под влиянием Аннетт превратился практически в южанина. Единственное, что на мой вопрос, нет ли какой-нибудь неофициальной возможности покинуть город, он лишь покачал головой:

– Моя дорогая Мария, я бы тебе помог, но сейчас это невозможно.