Женщина опасного возраста

– Вы хотите прямо сейчас угостить меня тортом и живёте в нашем подъезде, я правильно поняла? – переспросила недоверчиво.

– Да, дорогуша. Представь, мне решительно не с кем разделить сегодняшний незапланированный праздник и ужасно охота с кем-нибудь поболтать. Обещаю, это совершенно безопасно.

Она сообщила, что у неё есть всего полчаса до возвращения мужа, но ужин нужно только разогреть, так что ничего страшного, если она зайдёт ненадолго. И да, я чуть-чуть подключила дар убеждения, ведь так она бы нипочём не согласилась, а мне только того и надо было.

За чаем Таня расслабилась, а после бокала начала рассказывать.

В последнее время их с мужем преследуют загадочные бытовые неудачи. То кран сорвёт, то телевизор ночью включится ни с того ни с сего, то на кухне топчется кто-то, а проверишь – никого и нет, только лужа на полу, но это всё мелочи, а главное – просыпаясь утром, они оба чувствуют себя ещё хуже, чем вчера вечером. Дошло до мыслей о переезде, хотя еле-еле оформили ипотеку на новую крохотную двушку и горбатиться им на неё теперь до самой пенсии.

Таня постеснялась признаться, но выглядело так, что она уже боится заходить в собственную квартиру, и муж задерживается на работе из-за хронического нежелания возвращаться домой.

Он, кстати, позвонил через час и глухо и неубедительно пробормотал, что у них срочное совещание.

Я попросила немного рассказать о том, с кем она уже успела здесь познакомиться, не считая старшей по подъезду Клавдии Ивановны, обожающей навести шороху на новеньких жильцов своими правилами общежития на пять листов мелким шрифтом.

Любопытно, что этой зажатой женщине якобы хватило пороху тётю Клаву послать, хотя, судя по тому, как она выглядела сейчас, ей бы и кошку прогнать духу не хватило.

Больше всего Таню беспокоила девочка со скрипкой. Она жила этажом выше, возможно, прямо над ними, и неумелым жалобным скрипом всю душу им обоим выматывала строго в разрешённое законом время.

Трудно ей было терпеть эти чудовищные звуки, но выбора-то особого не было.

О других соседях сказать можно было и того меньше – тихие, бочком-бочком проходят мимо, стыдливо опустив глаза, а если и здороваются, то непременно себе под нос и неразборчиво. И ведь дом не старый, с налётом местечкового снобизма, а обычная московская новостройка, но не завязалось у Тани пока добрососедского общения, потому что не люди, а невнятные тени какие-то.